Ледяной дождь
Шрифт:
– Исобел следов семенной жидкости не нашла.
Плечи инспектора опустились. Он покачал головой:
– Как он может делать такое? Крошечная девочка…
Логан ничего не сказал. Он знал, что инспектор думает о своей дочери и пытается не сопоставлять два образа.
Наконец Инш выпрямился, расправил плечи, на круглом лице блеснули черные глаза.
– Мы прибьем этого ублюдка к стене за его поганые яйца, – проговорил он.
– А рана на голове? – сказал Логан. – Если девочка упала, значит, это несчастный случай…
– Мы все равно возьмем его – за сокрытие факта смерти, нелегальное избавление
– Полагаете, они с этим согласятся?
С осторожностью отпивая бледный кофе с двойным сахаром, Инш пожал плечами:
– Нет. Но попытаться стоит. Улики, улики – вот чего у нас нет. До сих пор нет ни одного следа, что девочка была на квартире у Челмерса. Квартиру не убирали, и спальня у него была, как в народе говорят, настоящий свинарник. Челмерс говорит, что вообще не знает, что это за девочка. В глаза ее не видел.
– Это сильный удар. А что говорит Сэнди – Гад Ползучий?
Инш бросил сердитый взгляд в сторону комнаты для допросов.
– Все то же, что обычно говорит этот поганец, – пробурчал он, вытирая пот с головы. – Что у нас нет доказательств.
– А кассовый чек?
– В самом лучшем случае – случайность. Сказал, что ребенка могли засунуть в мешок уже после того, как мусор вывезли от дома Челмерса. – Инш вздохнул. – И он прав. Если мы не сможем найти какой-нибудь серьезной улики, связывающей Челмерса с мертвой девочкой, мы в дерьме. Шипящий Сид разорвет нас на куски. И это к тому же при условии, что прокурор захочет рискнуть представить дело суду. Что совсем не очевидно, если только мы не найдем чего-нибудь серьезного… Полагаю, отпечатков пальцев Челмерса на упаковочной ленте нет? – прибавил он.
– Мне очень жаль, сэр, все чисто вытерто.
Все было не так. Зачем стирать отпечатки своих пальцев с упаковочной ленты, а потом просто сунуть тело в мешок со своим же мусором?
– Ладно, – сказал Инш, распрямляя спину и направляясь к комнате допросов номер три. – Думаю, мы должны прекратить обращать внимание на полное отсутствие серьезных улик и продолжить трахать мистера Челмерса. Должен признаться, какое-то у меня плохое чувство насчет всего этого. Не думаю, что у нас получится… – Он остановился и пожал плечами. – С другой стороны, есть здесь и положительные моменты: у Гадюки Сэнди весь день пойдет насмарку. Не придется ему перед присяжными вытанцовывать.
– Может быть, еще одна угроза жизни заставит его забыть свои разочарования?
Инш улыбнулся:
– Я посмотрю, что тут можно сделать.
Норман Челмерс был арестован и отправлен в камеру, чтобы предстать перед судом на следующий день; Сэнди Моир-Факерсон вернулся в свой офис; инспектор пошел на репетицию с костюмами; Логан и констебль Ватсон пошли выпить.
Заведение «У Арчибальда Симпсона» в начале своей жизни было банком, потом громадное банковское пространство было превращено в бар. Разукрашенный розами потолок и высокие карнизы едва проглядывали сквозь сигаретный дым, но публику больше интересовала дешевая выпивка, чем архитектурные детали.
Поскольку бар находился всего в паре минут ходьбы от штаб-квартиры, он был весьма популярным местом отдыха у полицейских в неслужебное время. Почти
Первую треть вечера Логан и Ватсон провели за серьезным разговором о мертвых и пропавших детях. Вторую треть вечера они сплетничали о расследовании, которое вел Отдел профессиональных стандартов – о том, что кто-то сливает информацию для прессы. Раньше в названии отдела фигурировали слова «жалобы» и «дисциплина». Изменение в названии не сделало его более популярным.
В последнюю треть вечера они здорово набрались.
Какой-то констебль – Логан не мог вспомнить его имени, – пошатываясь, вернулся к столу с очередной партией пива. Констебль перешел в ту стадию опьянения, когда все кажется очень смешным, и весело захихикал, пролив полпинты лагера на стол и на ноги бородатому спецу из Отдела криминальных расследований.
Логан не намеревался быть самым взрослым в компании и отвечать за юнцов, не умевших пить, поэтому взял свою кружку и пошел, возможно слегка нетвердой походкой, к «одноруким бандитам».
У настольного футбола собралась небольшая компания сдавших дежурство детективов, подбадривавших игроков дружными возгласами, но Логан к ним не присоединился.
Констебль Ватсон в гордом одиночестве одной рукой наносила резкие удары по корпусу «бандита». Мерцающие огоньки спиралями кружились по экрану автомата, с блеском, пиканьем и звоном колокольчиков. В другой руке Ватсон держала недопитую бутылку «Будвайзера». Констебль лупила по мигающим кнопкам, раз за разом заставляя вертушки вращаться.
– По-моему, вам везет, – сказал Логан, и на экране появились два лимона и замок.
Она даже не оглянулась.
– Недостаточно улик, твою мать! – Ватсон грохнула кулаком по кнопке, и, в дополнение ко всем несчастьям, на экране появился якорь.
– Искать надо, – сказал Логан, делая большой глоток пива и наслаждаясь мягким ощущением тепла, распространявшегося из середины головы по всему телу. – Следаки в квартире ничего не нашли…
– Они дерьмо в канализации найти не смогут. А что насчет этого чертового кассового чека? – Она сунула в щель автомата еще пару фунтов и ударила кулаком по кнопке «Пуск».
Логан пожал плечами, а Ватсон хмыкнула, когда появились значки: якорь, лимон, золотой слиток.
– Мы все знаем, что он виновен! – сказала она, снова запуская вертушки.
– И сейчас нам надо это доказать. Если бы не вы, мы бы не смогли его даже подвергнуть тюремному заключению. – Слова «подвергнуть тюремному заключению» прозвучали не очень внятно, но констебль Ватсон этого даже не заметила. Логан наклонился и слегка толкнул ее кулаком в плечо: – Этот кассовый чек был очень нужной находкой.