Ледяной город
Шрифт:
— Я хотел бы поговорить с вами о сержанте-детективе Эмиле Санк-Марсе.
Его напарник недавно сам предложил ему провести такую беседу. Встреча долго откладывалась, но Мэтерз чувствовал, что теперь необходимость в ней назрела.
Лаженес так посмотрел на Билла, как будто у него в голове замигали сигналы тревоги и завыли сирены.
— Простите, как вы сказали, вас зовут? Вы из внутренней службы или…
— Билл Мэтерз. В настоящее время я напарник Эмиля.
Молодой полицейский был искренне удивлен.
— Какое я к этому имею отношение?
— Мы могли бы где-нибудь переговорить?
Лаженес провел его в небольшую уютную кухоньку, где можно было уединиться. В их управлении Мэтерзу недоставало спокойного уединения, он никогда не клал бутерброды на нижнюю полку, чтобы потом не смахивать с них тараканов.
— Что вас интересует? — спросил его Лаженес.
— Как у вас с опытом службы?
— С каким опытом?
— Опытом службы с Санк-Марсом.
Молодой человек несколько раз с силой сжал и разжал пальцы, как будто хотел сбросить напряжение.
— Я что-то вас не понимаю. Какое дело вы расследуете, детектив? Или лучше спросить, кем вы занимаетесь?
Они сидели на небольших пластмассовых стульях за шатким пластмассовым столиком, но Мэтерз был слишком напряжен и взволнован, чтобы обращать внимание на обстановку. Он встал, прошелся как слон в посудной лавке, потом вернулся и сел на шаткий стул.
— Сейчас происходят некоторые события, — сказал он, — о которых я не имею права ставить вас в известность. Вот вы здесь бумаги за столом перебираете, носите полицейскую форму — это наводит меня на некоторые мысли. Ведь у вас, как и у меня, был на бедре золотой жетон, вы, как и я, работали с самым известным сыщиком в городе. Мне бы, честно говоря, не хотелось, чтобы следующая моя должность была связана с заполнением каких-то документов.
Обдумав слова Мэтерза, Лаженес ответил:
— Это ведь у вас, а не у меня золотой жетон. Если вы не в курсе, что произошло, я ничего вам рассказывать не собираюсь.
— Санк-Марс сказал, что вы за ним шпионили.
Эта новость умерила пыл молодого человека, он откинулся на спинку стула. Выглядел он при этом как будто обкурился дури. Мэтерз подумал, что ему было бы лучше выйти подышать воздухом.
— Мне сказали, что я должен за ним приглядывать. Это и была моя работа.
— На управление?
— А вы бы отказались? Мне за это дали жетон и сказали, что Санк-Марс — коррумпированный полицейский. Почем мне было знать? Никто его там не любил, об этом мне было хорошо известно. Мне сказали, что, если я помогу вывести его на чистую воду, меня быстро продвинут по служебной лестнице. Они обещали, что никто об этом не узнает. А я был настолько глуп, что поверил им. Можете меня за это расстрелять.
— Это были люди из Министерства внутренних дел?
Лаженес отмел это предположение и покачал головой.
— Я бы худшего своего врага из Министерства внутренних дел не сдал. Этим ребятам палец в рот не клади.
— Тогда — кто?
— Начальство.
— Высокое?
Парень медленно покачал головой.
— Это как конвейер, ничего нельзя узнать — ни имен, ни чинов. Все через посредников.
— Как вы узнали, что вы в этом конвейере?
— Они дали мне жетон — разве этого мало?
— Так что же все-таки произошло? Санк-Марс мог вас вычислить,
Лаженес потянулся на стуле, вытянув руки вверх и за спину, его длинные ноги высунулись с другой стороны стола, тело напружинилось. Он слабо усмехнулся.
— Эмиль бы так не поступил, даже если бы был в чинах. Он действительно меня вычислил. Не спрашивайте, как ему это удалось. Откуда ему вообще все бывает известно? Он просто знает, и все тут. Может быть, он всю дорогу меня подозревал. Может быть, я какую-то его проверку не прошел, и он подстроил мне ловушку, в которую я угодил. Эмиль мне сказал, а я передал дальше, что мы навестим один склад на предмет кокаина. Санк-Марс хотел это сделать без ордера, потому что не верил судейским, и без прикрытия, потому что не доверял полицейским. На этом-то начальство и хотело его подловить. Ни о какой коррупции здесь, конечно, и речи не было, как они мне сказали, но он им давно поперек глотки стоял, вот они и решили подрезать ему крылышки.
Мэтерз согласно кивнул.
— Да, процедура для него не закон.
— Не заблуждайтесь на этот счет. Когда ему надо, он соблюдает все формальности неукоснительно, — предупредил Лаженес.
— Так что же все-таки произошло?
Мэтерз старался чувствовать себя в этом помещении свободно. Все было ослепительно белым, как в больнице, — стены, стол, настенные ящики, стулья. Он положил ноги на стул.
— Мы с ним нагрянули на склад. Я ждал, что вот-вот объявятся другие полицейские, чтобы застукать нас на месте преступления. Но вместо этого нас встретил огонь из крупнокалиберной полуавтоматической винтовки. Слава Богу, Санк-Марс настоял, чтобы я надел пуленепробиваемый жилет, если бы не это, живым я бы оттуда не выбрался. Мы валялись на полу, и я так понял, что настал нам конец. Огонь не стихал, мы себя чувствовали как рыба на сковородке. Я даже в штаны наложил — не в фигуральном, а в прямом смысле. Все было как на войне.
— Как же вам удалось уцелеть?
— С моего фланга тоже началась стрельба. Оказывается, Санк-Марс заранее договорился с несколькими полицейскими, у которых был выходной, чтобы они нас прикрыли. Они были его друзьями — из муниципальной полиции, провинциальной, из конной тоже, — все эти ребята почему-то в свой выходной прогуливались неподалеку, причем все были вооружены до зубов. Только представьте себе на минуточку! У них даже пулеметы с собой были. Мы вгрызлись в пол, и вдруг Санк-Марс мне крикнул: «К востоку от Олдгейт, Норман! Держись к востоку, парень!»
— Вы знаете, что это значит?
— Понятия не имею. А вы?
Мэтерз напряг все свои умственные способности, но ответить на вопрос не сумел.
— Получается, вы попали в засаду, о которой Санк-Марс знал заранее?
— Получается, детектив, да только не так, — ответил Лаженес. — Об этом не мог знать никто.
— Я что-то не понимаю, объясните.
Лаженес наклонился к нему поближе.
— Я не знаю, детектив, что вам надо и для кого вы все это выспрашиваете. Может быть, для того же начальства, может быть, для себя, может быть, у вас свой конвейер. Почем мне знать? Но как бы то ни было, я скажу вам одну вещь и советую вам хорошенько ее запомнить.