Ледяные исполины
Шрифт:
Однажды к нашей буровой подъехала машина. Из кабины вышел человек с полевой сумкой и подошел ко мне.
Крикнул:
— Бурим помаленьку?
Нам приходилось говорить громко: слишком сильно тарахтел мотор на буровой установке.
Этот человек оказался геологом. Поинтересовался, для каких целей мы бурим.
— Воду ищем, — ответил я. — Для города. А вы?
— И нас вода интересует.
— Для чего?
— Для осушения!
Вот как случилось. В одном и том же месте работают два геологических отряда. Одни стараются найти побольше воды. А другие ищут способ
Много подземной воды в Полесье именно потому, что извлечь ее из горных пород тяжело.
Вспомним, где находится подземная вода. Если породы рыхлые — то в порах между частичками грунта. Частички могут быть крупные — гравии, галька, крупный песок. Или мелкие — пыль, глина (глинистые частички такие мелкие, что их не во всякий микроскоп разглядишь).
Теперь вопрос: где больше имеется пор — среди крупных зерен или мелких? Ученые подсчитали, сделали опыты. Оказалось, чем мельче частички, тем больше между ними воздуха (или воды). В глинистых породах объем пустот бывает примерно такой же, как и объем частиц, а то и больше. В галечниках, крупных песках поры большие, зато общий объем их меньше, чем твердых частиц.
У воды есть свойство: прилипать тонким слоем к предметам. Камень бывает влажный, но вода с него не стекает. Она остается в виде пленки. Пленочная вода сама по себе не капает.
Вода в мелких порах именно такова. Ее трудно извлечь. Она рассеяна в порах.
Так бывает и с другими полезными ископаемыми: вроде бы и много ценных веществ и горной породе, да находятся они в рассеянном состоянии. Мы человека называем рассеянным, если он не умеет сосредоточиться, сконцентрировать внимание. А рассоянное вещество в горных породах — не собрано, рассредоточено, не концентрировано. Его полезным ископаемым не назовешь. Слишком трудно его добывать.
Почему в Полесье осадки ледникового периода плохо отдают воду? Потому что здесь преобладают мелкие пески с тонкими порами. Накопились такие пески — с прослойками ила, глины, торфяников — потому, что откладывались медленно текущей водой. А почему медленно текли реки и было много озер? Потому что Полесье — это пизменпое место. Геологи могут сказать точнее: здесь земная кора прогнулась. Так и называют: Припятский прогиб. Сейчас здесь самая крупная река — Припять. Воды свои опа несет степенно, медлеппо, и на дне ее накапливаются преимущественно иловатые осадки. Прогиб — место застойное.
Существует Припятский прогиб долго — многие миллионы лет. В ледниковый период он затапливался водами ледников, крупных рек. Вот и накопилась здесь солидная толща песков — мелких, иловатых. Водой они наполнены, а отдают ее неохотно.
Искали мы подходящий водоносный горизонт год, другой — без особых успехов. Воды в земле немало, по то добывать ее сложно, то качество ее не отвечает санитарным нормам, то объемы ограничены.
Рядом с долинок реки Случь, впадающей в Припять, ястретплн глубокую подземную ложоитту. Ледниковые отложенпя здесь встречались до глуоиньт сто двадцать метров. Среди них имелись слои крупных песков. Отсюда вполне можно было брать много
Я был рад. Наконец-то попалась подземная ложбина с крупными песками. Однако мой начальник, главный геолог, сказал:
— Эту ложбину выпахал ледник. Выдавил отсюда отторженцы и сгрудил их по краям впадины. Здесь хорошего водоносного горизонта не должно быть.
— По-моему, — возразил я, — это древняя речная долина. Она была еще до ледникового времени.
— Возможно, была, — сказал начальник. — По затем ледник здесь основательно поработал. Он перемешал все слои, перемял, разорвал и нагромоздил в беспорядке. А если так, то надежного водоносного горизонта нет и быть не может. Только затратим время и средства на лишние поиски. Скважины надо бурить глубокие, больше ста метров.
А результат сомнительный. Разумнее искать воду в другом районе, где нет отторженцов.
Я не смог его убедить. Оп был старше меня по возрасту и по должности. И опыта у него было больше. И знаний — тоже.
Искать месторождение подземных вод мы стали в других местах. Обследовали обширную территорию. Пробурили сотни скважип — и мелких и глубоких. Затратили на поиски три года. Успеха не было.
Работая в Полесье, я год от году учился лучше читать рельеф. Узнавал гряды конечных морен, поля донных морен, протяженные насыпи озов. У нас накопилось много сведений о ледниковых и межледниковых отложениях.
Спорово-пыльцевые анализы были очень интересными.
Оказалось, что имеются осадки трех межледниковий. Есть и торфяники, образовавшиеся после ледников.
Судя по всему, в межледниковые эпохи Полесье было примерно таким, как теперь: низменным, заболоченным, с озерами и медленными реками. Хорошего водоносного горизонта в таких осадках по найдешь. Следовало ориентироваться на глубокие подземные ложбины. Мы этого но сделали. Поиски наши оказались бесполезными.
Впрочем, не совсем так. Польза от них все-таки была.
Мы лучше узнали район. Мы ошиблись, зато избавили других от ошибки.
Наши работы продолжали сотрудники другой экспедиции. Они решили не обследовать больше окрестности Солигорска. Перешли севернее — туда, где заканчивается Припятский прогиб и неглубоко от поверхности земли залегают скальные массивы древнего возраста, разбитые трещинами. В трещинах было много подземной воды.
Когда я познакомился с материалами их разведки, то узнал интересные сведения. Оказывается, севернее наших мест очень мал слой ледниковых отложепий. Неглубоко от поверхности залегают зеленые глаукопитовые пески и писчий мел.
Вот откуда ледник срезал и перетаскивал на юг отторженцы!
Не выдавливал он глубокую ложбину, а спокойно тек по земной поверхности. Ему встретились холмики мела и глаукопитового песка. Он их срезал и передвинул на тридцать километров. Вот почему у нас писчий мел лежит на вершинах холмов.
Глава 8. ЗНАТЬ, ЧТОБЫ ИСПОЛЬЗОВАТЬ
ПОЛЕЗНЫЕ ЛЕДНИКИ
Великие ледники очень усложнили работу нашей Солигорской экспедиции.