Легавый

Абевега Михей

Правда, сильно надолго девчонка не осталась. Едва я утомлённо отвалился, пытаясь отдышаться, чмокнула меня благодарно в щёчку и, испросив дозволения, убежала к себе во флигель. Сказала, что рано поутру забот полно, а ей ещё выспаться хочется.

Я и не противился. Это зимой куда комфортнее было бы, останься она греть меня на всю ночь. А сейчас, по теплыни-то такой, одному даже и лучше в постели. Не жарко и не тесно. Хоть вдоль ложись, хоть поперёк, хоть вовсе морской звездой по диагонали.

Проснулся

от истерично-заполошенных воплей петуха. Окно моей комнаты, оказалось, как раз на курятник выходило. Этот слишком горластый куриный предводитель надрывался так, словно от его кукареканья зависело взойдёт нынче солнце или нет.

Впрочем, на петуха я в обиде не был. Проснулся очень даже выспавшимся и отдохнувшим. Немного повалялся, потупил, но вскоре понял, что всё равно придётся выбираться из постели, да и из комнаты — естественные потребности организма никто не отменял, а санитарные удобства в данных апартаментах предусмотрены не были.

Пришлось топать на двор, искать соответствующую запросам постройку, а после уж думать, где и как можно умыться. Я уж думал, что в баню идти придётся, там водные процедуры принимать. Но тут мне Аглая помогла, вовремя под руку подвернувшись. Показала, где умывальню найти и где полотенце раздобыть.

Привёл себя в порядок, вернулся в дом, а там в гостиной под заботливым приглядом Аглаи за столом Холмов сидит, чаёк попивает да плюшками балуется. Весь уже при полном параде, а физиономия так и светится довольством. Ну прямо, как у кота, сметаны нажравшегося.

Не иначе, и Шарапу Володовичу ночью свезло. Не зря же он вон каким блескучим глазом на Аглаю поглядывает. Да и та очень уж обходительна с инспектором нашим. Так и крутится вокруг, угодить старается. Разве что только пылинки с него не сдувает.

Пошёл оделся, как подобает, да тоже позавтракать вернулся. А тут на тебе, уже и ротмистр с Демьяном подтянулись, компанию за столом составить. А ещё минут через пятнадцать и Елена Романовна с Анастасией Романовной спуститься к нам соизволили.

К тому моменту к Аглае успели Стешка с Игнатием на помощь примчаться. Да натащили всяких сыров-творогов, мяса холодного нарезку и ещё только что нажаренную яичницу, до сих пор сердито шкварчащую на огромной сковороде.

Незатейливо, но сытно. Позавтракали с удовольствием. А после, не долго собираясь, отправились на всё той же давешней телеге к эльфам. Демьян, понятное дело, с нами отправился. А вот Анастасия Романовна никуда не поехала, осталась и дальше прозябать в этом своём добровольном изгнании. И даже провожать нас не вышла.

В отличие от Аглаи со Стешкой. Вот эти, в компании с дедом Макаром, до ворот нас сопроводили и после малость постояли, печально махая на прощание платочками. Ладно хоть, слёзы ими же не утирали. Это уже перебор был бы.

Я и так поутру, по здравому размышлению, на сомнения

изошёл, а не зря ли я разрешил Стешке остаться? Это она сейчас говорит, что никаких претензий ко мне не имеет. А потом возьмёт и припрётся в город, да ещё и с дитятей на руках. И не то чтобы появление ребёнка меня сильно смущало. Заботило другое: они ж с Фимкой либо передерутся из-за меня, либо как-нибудь сговорятся и затрахают досмерти. И вероятнее всего, не физически, а морально.

Нет, нужно что-то делать со своей повышенной озабоченностью. Как-то в узду её брать, что ли. А то как в той сказке старой: одну ягодку срываю, к другой рукой тянусь, третью примечаю, а четвёртую уже в уме держу. Скоро на меня смотреть будут, как на маньяка, бегающего за каждой юбкой с приспущенными штанами. Не мужик, а трахарь-перехватчик. Товарищи мне, конечно, упрёков пока не высказывают, но вот во взгляде орка мне всё чаще хитрая усмешка видится. Словно так и хочется ему подковырнуть меня по данному поводу. Очень надеюсь, что это мне только мерещится.

Глава 19

Сначала пришлось немного вернуться по той же корявой дорожке, что привела нас сюда на озеро. Потом в какой-то момент мы свернули на едва заметной развилке в другую сторону и долго ещё тряслись по лесным кочкам, пока не выбрались на неплохо укатанный, широкий, самый натуральный проезжий тракт. Не асфальт, конечно, но вполне ровная грунтовка, засыпанная мелкой, весело шуршащей под колёсами, щебёнкой. Если бы не поднимавшаяся за нами пыль, даже лучше было бы, чем выбивать дробь зубами, катаясь в городе по брусчатке.

Деревья по обочинам были ровно и аккуратно подрублены, видимо, чтоб близко к дороге не подступали и не досаждали путникам низко свисающими ветвями. Так что из прохладной утренней лесной тени мы благополучно выбрались на светлый простор. Покатили плавно и размеренно. Игнатий, всё так же важно восседающий на облучке, мог бы и вовсе бросить поводья. Кобыла наша, выбравшись на нормальную дорогу, вышагивала теперь с видимым удовольствием и сворачивать куда бы то ни было в лес, на ухабы, мне кажется, сама бы категорически не захотела.

Солнце жарило вовсю. Народ принялся раздеваться, скидывая плащи и куртки с пиджаками, и сваливая всё лишнее в кузов телеги. Только княгиня осталась терпеливо переносить жару, не разоблачаясь.

Двигались не меньше часа. Я развалился на сене, подложив под голову свой скатанный в подобие подушки плащ, и задремал. Может быть даже и вовсе уснул бы, да Игнатий шуганул вдруг кобылу громким тревожным окриком и резко натянул поводья, останавливая телегу.

Сон как рукой сняло.

— Что там? — приподнялся я на локтях и вытянул шею.