Легенда

Кузнецов Анатолий Васильевич

Не представляешь ты себе, как мне тут невесело.

Синусы не лезут в голову. Вокруг — стильные ребята,

девчонки в штанах гоняют по улице на велосипедах,

играют в волейбол, танцуют по вечерам под магнито-

фон — словом, развлекаются напропалую. Среди них я

один, как идиот, сижу и зубрю котангенсы, вызывая

насмешки.

Кому

это надо? Почему моя судьба зависит от этих

проклятых котангенсов, которые я предпочел бы век не

видеть и не знать — и прожил бы без них хорошо? Все-

му виной наше увлечение радио — папахен вообразил,

что это мое призвание, и усиленно толкает меня в По-

литехнический, на радиофак. Но, честно говоря, я сам

не знаю, чего я хочу и в чем мое призвание. Ладно.

Папахен настаивает на Политехническом — иду. Если

бы он настаивал на Архитектурном — тоже пошел бы…

Скверная история.

Но, послушай, ведь ты тоже неправ, начисто отка-

11

зываясь от борьбы. Это же паника! Это еще хуже, чем

мое «не знаю, чего хочу». Ну и что же? У меня тоже

три тройки в аттестате и куда меньше пятерок — что

это решает?

Твоя (прости) трусливая затея бежать куда глаза

глядят меня не привлекает. Я много думал над этим.

Пришел к выводу, что сдаваться нельзя. Слушай,

Толька, давай лучше вместе поступать в Политехниче-

ский! Ты ведь тоже увлекался приемниками. Вдвоем ве-

селее — смотришь, еще и вытянем там друг друга,

шпаргаленции заготовим, то да се. Надо бороться! Надо

верить!

Понимаешь, в жизни выживают только наиболее

приспособленные. Да, надо смело идти напролом! Но

если не получается напролом — перестраиваться, при-

спосабливаться, но идти любой ценой. Слышишь, лю-

бой ценой! Это единственное, что я знаю и во что я верю

по-настоящему.

Толик, ни с кем я

так не откровенен, как с тобой.

Был еще Сашка, но то — дело прошлое. И мне сейчас

особенно не хватает твоих вопросов, твоих тревожных

метаний.

Не с кем и поговорить. Наш дачный поселок состоит

из такой, скажу тебе, обывательщины — как на подбор!

Наверно, он составлялся по принципу «рыбак рыбака

видит издалека». На кого ни посмотри — самодоволь-

ные рожи, собственники, циники. И дети их такие же.

Хозяин роскошной дачи справа — заведующий ка-

кой-то закусочной «точкой». Еще более роскошная, ди-

кая и безвкусная дача слева принадлежит заведующе-

му отделом снабжения какого-то треста. А на краю

поселка — смех!— новенькая дачка, построенная —

кем бы, ты думал? Нищим, что ходил по электричкам

со слепой женой: «Граждане, перед вами два инвалида.

Во время войны я… и т. д. Подайте на пропитание».

12

Это не с тобой мы ехали как-то и подали ему «на про-

питание» ?

Толик, приезжай ко мне. Поговорим, подумаем, бу-

дем готовиться к экзаменам. Расскажешь мне, как по-

живает Юнка. Приезжай!

Крепко жму твою лапу. Жду!

ДАЛЬНЯЯ ДОРОГА И КАЗЕННЫЙ ДОМ

Но Сибири почему-то нет. Все те же пейзажи за ок-

нами: поля, леса, перелески, речки и снова поля. Мы

перевалили Урал и не заметили, что был Урал. Ника-

ких гор, никаких грозных скал, просто холмистая

местность. Недалеко от реки Чусовой, у одной из стан-

ций, мелькнул простой полосатый столб — и это была

граница между Европой и Азией.

Азия!..

На остановках весь поезд высыпает поразмяться на

перрон. Покупают на базарах варенец, жареных кур,

горячую картошку в газетных кульках. А если поезд

останавливается на глухом разъезде, можно нарвать

цветов, в двух шагах от полотна найти гриб или зем-

лянику и покидать мяч.

На одной станции поезд осадили бродячие цыгане.

Грязные, жилистые, живописные, с кучами голопузых

ребятишек и ленивыми собаками, они куда-то ехали,