Легенда

Кузнецов Анатолий Васильевич

ся — если упадешь в воду, тут тебе и конец: унесет в

спиральные камеры, в рабочие колеса. Для любителей-

рыболовов наступил праздник. Свободные от работы,

они лепятся по карнизам у выходных ворот, обдавае-

мые брызгами, и нет-нет, да и подхватывают самодель-

ными сачками обалдевшую, обессиленную рыбину.

Где аквамариновая вода? Нет ее! Бурая, мутная, не-

спокойная, она несет из котлована уже целую неделю

ил, мусор, роет дно своего нового ложа, вырывает кор-

ни и траву.

Шутка ли, такой поворот в жизни реки!

Есть от чего потерять холодный ослепительный блеск.

Я помню, в детстве, когда мы гостили у бабушки в

деревне, ребятишки «гатили гатки». Мы шли на ручей,

шапками, пригоршнями, дощечками складывали гору

песка, набрасывали в ручей камней, а потом обрушива-

180

ли песок — торопились, утаптывали, укрепляли. И на

полчаса ручей вдруг останавливался,– растекался по ов-

ражку мутной лужей. А мы прыгали, вопили, бродили

по колено в «глубокой воде». Радость какая!

Радость! Что это за чудо — знать, что ты участву-

ешь в настоящем деле, бетонируешь выше и выше и

прочно стоишь на ногах над бурлящей под эстакадой

Ангарой! И если есть забота на сегодняшний день —

так это покупка часов.

— Ты, Мишка, удивительный человек. Но ты сти-

ляга.

Мишка удивленно осмотрел свой костюм, свои но-

вые туфли на микропоре и вдруг прорвался потоком

брани:

— Дурак! Ничтожество! Глупости только и знаешь

болтать! Что же, всякий хорошо одетый человек по-

твоему — стиляга? Стиляга — это социальное явление.

Ты спроси у него: откуда он взял это? На чей счет он

живет? Что он ищет в жизни? Стиляга — это не микро-

пора на ногах, это микропористая душа!

— Эх, Мишка, у тебя замечательный рот: как ты

его раскроешь, так и вылетает тезис к докладу! Видно,

тебя только могила исправит. А хочешь, я тебя туда

брошу?

— Ну-ну, не мни костюм…

— Ага, испугался, стиляга! Ладно, давай лучше об-

судим, какие мне купить часы.

Полдня мы потеряли в магазинах. Обошли все ко-

миссионные и безжалостно забраковали выставленную

там продукцию. Золотые часы мы сразу отвергли как

пережиток капитализма, тем более что они стоят более

тысячи. Карманные — это предрассудок. «Звезда» —

слишком уж дешевы, нет шику. «Победа» — это уже

старо. «Кама», «Маяк» и прочее — модно, но чего-то

такого — изюминки! — не хватает. Мы купили «Моск-

191

ву» ровно за четыреста

рублей, на шестнадцати

камнях, маленькие, с зо-

лотистым циферблатом,

зелеными

светящимися

цифрами и центральной

секундной стрелкой. Пря-

мо маленький секундо-

мер! Второго часового за-

вода в Москве, что на Ле-

нинградском шоссе. Там

еще есть остановка трол-

лейбуса номеров «12» и

«20». Как едешь на «Ди-

намо», кондуктор объяв-

ляет: «Белорусский вок-

зал, следующая — Вто-

рой часовой завод…»

Родным-родным пове-

яло на меня… Они отту-

да, из Москвы, мои часы,

и собирала их какая-ни-

будь девчонка, которая

бежит сейчас, наверно, в

столовку или спускается

на эскалаторе в метро

и не знает, где, у кого теперь те самые часы, что дер-

жала она в своих руках. А мы построим ГЭС, уедем,

и кто-нибудь будет идти по шоссе на ее гребне, тро-

нет рукой стену — и не узнает, где же те люди,

что вот здесь ее заглаживали, даже следы пальцев

видны!

В Историческом музее на Красной площади я ви-

дел глиняные черепки посуды эпохи неолита; все за-

был, а одно осталось в памяти: вмятины от пальцев на

192

горшке — от пальцев че-

ловека, который жил

семь тысяч лет назад…

…В тот же вечер мы

устроили в общежитии

грандиозную пирушку.

Пришли Тамарка, Тоня.

Жалели, что нет Захара

Захарыча.Вот кого нам

не хватало! Но он ушел в

ночную смену. Леонид

принес патефон, но плас-

тинки не устроили Ми-

шу, и он приволок чемо-

дан танго, вальсов и

фокстротов. Ну, я же го-

ворил, что он стиляга!

А русские песни — это

мы пели, уж когда рас-

ставались.

Петька увековечил

нас за праздничным сто-

лом, предупредив, что,

хотя свету и достаточно, снимки могут не получиться из-за нового усовершенствования в аппарате, которое он сейчас испытывает.

Я был озабочен тем, чтобы рукав пиджака не опу-

скался слишком низко,и старался держать руку на

столе. Мы надымили, было жарко, душно. Тоня встала

и ушла на крыльцо.

Я вышел, подошел к ней близко… обнял и поцело-

вал.

Она доверчиво прижалась ко мне, беззащитная,

нежная, вздрагивающая от ночной свежести, и вдруг

разрыдалась.

193

Это было так неожиданно. Я стоял, немного расте-

рянный, но знал, что так нужно; а она плакала, как