Легенда
Шрифт:
– Скоро в этой долине будет изумительно красиво, – заметила Эллин, указывая рукой на раскинувшуюся перед ними панораму. – Деревья покроются листвой, а горы – вереском:
Джеймс улыбнулся:
– Мы находимся сейчас на границе горной Шотландии. Вот пересечем ее, и станет еще красивее.
– А разве там не бесплодные земли? – удивился Дэвид.
– Есть и бесплодные, – ответил Джеймс. – Но в долине Торридон земли плодородные, а на морском берегу раскинулось множество ферм. Сразу за замком, однако, земля скалистая. Мы, конечно, разводим сады, огораживая их стенами, но у нас только один дуб.
– Только один дуб? –
Джеймс кивнул:
– Да. И очень старый.
– Нетерби-Холл очень красив, – грустно вздохнул. Дэвид. – Окна его выходят на аллею. А из дома двоюродной бабушки Эллин, Би, открывается вообще прекрасный вид. Да и земли там тоже плодородные, на них можно вырастить отличный урожай.
Эллин еще никогда не доводилось слышать в голосе Дэвида такие собственнические нотки. А что, если Би пообещала ему не только деньги, а еще и ее в придачу? По спине Эллин пробежал холодок. Что-то произошло, пока она отсутствовала, причем что-то очень важное. Невыносимо было слушать, как Дэвид говорит о ее родном доме, как будто это был его собственный дом. Она повернулась к Джеймсу и спросила первое, что пришло ей в голову, лишь бы сменить тему разговора:
– Вы путешествуете на кораблях? Я слышала, шотландские горцы часто это делают.
Джеймс рассмеялся:
– Плавать легче, чем передвигаться по суше, детка! Да, мы постоянно пользуемся кораблями, и когда торгуем, и когда рыбачим, и когда защищаем границы своих владений.
– А я слышал, у вас просто нет выбора, поскольку нет дорог, – заметил Дэвид.
– Таких дорог, как на востоке, действительно нет, – согласился Джеймс, – но это нам только на руку: нежеланные гости не смогут нам докучать.
– Зато путешествовать дольше, – упрямо произнес Дэвид.
Взглянув на Эллин, Джеймс улыбнулся:
– Иногда хочется, чтобы путешествие продолжалось бесконечно.
Они ехали до темноты, потом разбили лагерь в узкой лощине рядом с маленькой речушкой. Большую часть дня Джеймс молчал. Не произнес он ни слова и тогда, когда разводил костер посреди поляны: Людей Джона он предупредил, что они будут нести вахту первыми, после чего они с Недом их сменят. Наконец, расположившись под деревом, он стал наблюдать за тем, как Эллин с Бриттой устраиваются на ночлег. Дэвид развернул одеяло и положил его рядом с собой. Когда Нед попросил у Джеймса разрешения пойти погулять с Бриттой, тот покачал головой и указал на землю возле костра:
– Ложись спать, парень. Скоро времени на сон у тебя не будет, это я тебе гарантирую.
Нед не стал спорить. Эллин завернулась в плащ. Хотя днем на солнце было тепло, ночью наверняка похолодает. Джеймс встал и молча направился к костру поворошить угли.
Он дремал, время от времени просыпаясь, чтобы оглядеться по сторонам и убедиться, что все в порядке. Наконец пришло время будить остальных. Нед крепко спал по другую сторону костра рядом с Дэвидом и тихонько похрапывал. Бритта тоже спала, повернувшись спиной к Джеймсу.
Эллин спала, подложив руку под щеку, а другую прижав к груди. Он смотрел, как поднимается и опускается ее грудь в такт дыханию, как отблеск пламени костра играет на ее щеке. Интересно, касался ли Грант этой щеки? Мысль была неприятна, Джеймс поспешно отбросил ее и, повернувшись, вгляделся в темноту.
Не заметив ничего опасного, он потянулся, – и вдруг замер: раздался резкий звук, похожий на щелчок,
– Грант, к оружию! – крикнул он.
За его спиной послышался воинственный крик, и он обернулся. Четверо, пятеро? Нет, шестеро мужчин бежали к нему с оружием наготове. Эллин закричала, Бритта заплакала.
Поднявшись во весь свой внушительный рост, Джеймс заслонил собой Эллин. Она вскрикнула, когда первый мужчина бросился к нему, и еще раз, когда он полетел в костер, взметнув в воздух целый сноп искр.
Что было потом, Джеймс, видел как в тумане. Отшвырнув от себя еще одного нападавшего, он схватил Эллин за руку и рванул к себе. Ни Неда, ни Бритты он не видел, но слышал крики парня, смешавшиеся с криками нападавших.
Где-то за спиной закричал один из солдат Данди, потом послышался треск веток и пронзительное, тревожное ржание лошадей. Пнув ногой почти догоревший костер, Джеймс отскочил в темноту и круто обернулся, чтобы дать отпор бросившемуся на него третьему врагу.
Вскинув пистолет, Эллин выстрелила мужчине в бок, и когда тот повалился на землю и закричал от боли, лицо ее исказила гримаса ужаса. Быстро прикончив его, Джеймс схватил Эллин за руку и потянул за собой к деревьям.
Укрывшись в лесу; он услышал пронзительный крик Бритты, потом Неда... А потом наступила тишина. Прижав Эллин к груди, Джеймс прислушался, после чего начал неслышно отступать с поляны.
Нейл походил взад-вперед по комнате, подошел к камину, помешал угли и снова принялся мерить шагами комнату. Это всего лишь ночной кошмар, пытался убедить он себя, понимая при этом, что никакой это не кошмар, а предупреждение: Джеймс в опасности. Подойдя к окну, Нейл постоял, борясь с искушением вскочить на коня и сломя голову мчаться в Данфаллэнди.
«Джеймс, – мысленно воззвал он к брату, глядя на воду, на тонкий серп месяца, почти не освещавший громоздящиеся за озером холмы, – будь осторожен и поскорее возвращайся домой. Это я должен был поехать, а не ты».
Он вспомнил легенду, в которой говорилось, что начнется война, а потом на пятьдесят лет благодаря обоим братьям воцарится мир. Обоим, отметил про себя Нейл, а не одному. По легенде, младший сын должен привезти с собой с востока девушку, а потом, когда она уедет, он последует за ней. Он женится на ней, а Нейл женится на девушке с таким же именем.
Нейл нахмурился. Впервые в жизни он сейчас молил Бога о том, чтобы легенда и в самом деле сбылась, чтобы Джеймс не лежал в этот миг где-то раненый или бездыханный. Нейл завернулся в плед и направился к двери. Через секунду он выйдет во двор и подойдет к дубу – единственному реальному доказательству того, что легенда и в самом деле существует, – а потом отправится в часовню, и будет молиться, чтобы прорицатель оказался прав.