Легенда
Шрифт:
– Постарайся держать себя в руках, парень.
– Он хотел убить Данди.
Глаза Дженет расширились.
– За награду?
Джеймс пожал плечами:
– Не знаю.
– И теперь ты везешь домой кузину Данди?
– Везу.
– Будь осторожен, Джейми.
– Буду.
Дождавшись, пока Дженет заговорит со своими работницами, Джеймс поднялся и протянул Эллин руку:
– Пойдем наверх, детка.
Эллин взяла его за руку, и он повел ее из кухни мимо Дженет, которая, прищурившись, наблюдала за ними, мимо девушек, смотревших
Дойдя до узкой лестницы, ведущей на второй этаж, Джеймс отпустил ее руку. У двери в комнату Эллин он посторонился, пропуская ее вперед, потом вошел сам, закрыл дверь, прислонился к ней спиной и скрестил на груди руки.
– Эллин, – тихо спросил он, – как ты могла подумать, что я тебя презираю?
– Ты целых два дня со мной не разговаривал.
– Но ведь и ты со мной тоже!
– Ты... когда мы... Я не жалею о том, что мы делали в пещере, Джеймс. А ты сказал, что жалеешь.
Джеймс кивнул:
– Да, и всегда буду об этом жалеть.
– Я думаю, ты презираешь меня потому, что я вела себя слишком бесстыдно.
Он широко раскрыл глаза от изумления, а потом от души расхохотался:
– Бесстыдно? Эллин, ты не знаешь, что такое бесстыдство. Поверь, ты сама невинность. – Он помолчал. – А я думал, ты сердишься на меня за то, что это я вел себя с тобой слишком вольно.
– Это как?
– Я целовал тебя, и не только...
– Я сама этого хотела.
Оттолкнувшись от двери, Джеймс улыбнулся:
– Я рад, что тебе понравилось.
Мигом преодолев разделявшее их расстояние, он обнял Эллин и крепко прижал к себе. Эллин обхватила его руками за талию, наслаждаясь исходящим от него теплом. Впервые за много дней мысли ее работали четко. «Я хочу его, – думала она, – а он хочет меня, и больше ничто в данный момент не имеет значения».
– Эллин, детка, я сам во всем виноват, – прошептал он ей на ухо.
Она подняла голову и посмотрела на него:
– Джеймс, поцелуй меня.
Чувствуя, как его переполняет бешеная радость, Джеймс наклонился и прильнул к ее губам. Ее теплые, мягкие губы приоткрылись, позволив его языку проникнуть к ней в рот, и Джеймс застонал от наслаждения. Он понимал, что продолжения не последует, что ему придется одному спать на узкой койке, которую ему предоставила Дженет, а Эллин будет спать в своей кровати, и тоже одна. Знал, что у них с Эллин нет будущего, что Шотландия скоро вступит в войну, но сейчас это не имело значения.
Ничто не имело значения, только Эллин, ее сладкие губы, прильнувшие к его губам, высокая грудь, прижатая к его груди, талия, такая тонкая, что ее можно обхватить двумя ладонями. В эти минуты он забыл обо всем на свете, кроме нее.
– Эллин. – Он, слегка отстранившись, сунул руку между ними, нащупывая ее грудь. Вот пальцы его нашли ее, и Эллин глухо застонала.
Тело Джеймса отреагировало мгновенно. Нет, он не ошибся – он правильно прочитал ее взгляды, верно оценил прикосновения. И он почувствовал такое мощное желание,
И тут из-за двери донеслись неуверенные шаги. Двое подвыпивших мужчин прошли мимо их двери, пьяно хвастаясь, что придушат Данди собственными руками. Разговаривали они по-гэльски, и Джеймс, бросив взгляд на Эллин, с облегчением вздохнул: слава Богу, она ничего не поняла.
– Эллин, ты одна здесь не останешься, и не проси. Я обязательно отвезу тебя в Торридон, где ты будешь в безопасности. Скажи, что ты со мной поедешь.
– Ты действительно этого хочешь?
Джеймс кивнул, не доверяя своему голосу.
– Хорошо, я поеду с тобой.
Разжав объятия, он отступил назад и улыбнулся:
– Ты самая красивая женщина из всех, которые когда-либо жили на свете, детка. Наверное, ты и сама это знаешь. – Она покачала головой, а Джеймс рассмеялся: – Тогда я буду говорить это каждый день, пока тебе это не надоест! – Он внимательно посмотрел на нее. – Эллин, ты правда не сердишься на меня за то, что произошло в пещере?
– Нет, – покраснев, произнесла она, – не сержусь.
– Больше этого не случится, детка, хотя я очень тебя хочу.
Она изумленно смотрела на него потемневшими от страсти глазами.
– И знаешь почему?
Она покачала головой.
– Я пообещал заботиться о тебе, охранять тебя и не нарушу своего обещания.
– Но моего кузена здесь нет, а мы с тобой никому ни о чем не расскажем.
– Я это знаю, как знаю и то, что ты имеешь полное право решать, что нам делать дальше. И я не могу лишать тебя этого права.
– Спасибо, – сухо поблагодарила Эллин.
Джеймс поморщился: от него не укрылся ее тон.
– Скоро может начаться война.
– Да.
– И если она начнется, я не останусь в стороне.
– Я в этом не сомневаюсь.
– Мы не можем знать, сколько она продлится.
– А также и то, победите вы или нет. Да, Джеймс, я все это знаю. Как и то, что и Маккензи, и Маклауды хотят женить, тебя на своих дочерях.
– Что?! – изумился Джеймс.
– Дженет говорит, что Сифорт хочет, чтобы ты женился на девушке из клана Маккензи, как и Нейл. А Маклауды хотят, чтобы ты взял в жены девушку из их клана, чтобы укрепить ваш союз.
Джеймс нахмурился:
– Дженет слишком много болтает.
– Но это правда?
– Да.
Он взял ее за руку, чтобы привлечь к себе, но внезапно поднял голову, и выражение лица его стало жестким.
– Слушай, детка.
Снизу доносилось пение, и Эллин, прислушавшись, похолодела от ужаса: она узнала эту песню. Она была написана несколько лет назад, и в ней говорилось о том, что люди хотят убить ее кузена. «На блюде, на блюде, мы принесем его голову на блюде», – пел нестройный хор. И внезапно Эллин все поняла. Джеймс прав. Пускай они оба страстно желают друг друга, у них сейчас нет времени на любовь. Да и у кого оно есть?