Легендарь
Шрифт:
— Так что же, мне из пальца все высасывать придется? — оторопел Крамугас.
— Ну зачем же так? Из пальца… Нет! Мы — по науке! Дерзновенно! Зримо! Творческое домысливанье позабытых фактов, и только. Основа, так сказать, основ… Иначе выйдет ерунда. Старайся, братец! — заяц умолк и вдруг печально и без всякой связи сообщил: — А в общем — к черту все. Я боюсь.
Ну, приятель, решил Крамугас, вот — твой шанс. Похоже, единственный. И будет тебе, как сказал бы редактор, не жизнь, а морковка… Уважение, имя, престиж…
— Все архивы находятся на Пад-Борисфен-Южном, — беря себя в руки, сказал редактор и капустным листом утер навернувшиеся было слезы. — Придется слетать.
— Хорошо, — согласился Крамугас.
— Сроку даю… н-эм… три дня.
— Но, помилуйте, — взмолился Крамугас, — ведь я же с космодрома — прямо к вам, в редакцию! Я толком ничего не видел, ничего не знаю… Для меня Цирцея-28 — сущая загадка! Нужно отдохнуть, собраться с мыслями…
— Вот это — совершенно ни к чему, — пробормотал редактор. — Я-то знаю.
— Да мне надо попросту в себя прийти с дороги! — Крамугас упрямо гнул свое. — Как говорится, пыль стряхнуть… Меньше недели, ну, никак нельзя.
— Нечего! — пискнул заяц раздраженно. — Что вы мне заладили?! Неделя, пыль… Не время! И так вот-вот прогорим!.. Соображать же нужно! Война на носу… Это кошмар какой-то! Бред! Зачем понадобилось ее объявлять? Кому в башку втемяшилось? Теперь начнутся всякие ограничения, придется перестраивать всю работу… Сотрудники и так уже ропщут. И опять я буду во всем виноват.
— Я вам искренне сочувствую, — откликнулся Крамугас, делая строгое лицо.
— Ах, бросьте, — брезгливо поморщился редактор. — Это теперь каждый наловчился — пожалеть, поплакаться да поюлить. Ума особого не требует. А как до дела… Ладно, — неожиданно смягчился он, — уж так и быть: сутки еще я накину… Но это — предел. Максимум! Гуляйте, изучайте город. Хотя решительно не понимаю, что в нем хорошего. Он у меня уже вот тут — в печенках сидит. Впрочем, сами все увидите. И стараться-то особенно не надо… А чтоб не скучно было одному на первых порах, я к вам свою секретаршу прикомандирую. Все равно от нее пользы никакой.
— Спасибо, — проникновенно поблагодарил Крамугас. — Я ведь и впрямь…
— А это уже меня не касается! Все, — сказал редактор, откидываясь на спинку кресла, — ступайте. Я вас озадачил — действуйте. И чтобы без статьи назад — ни-ни!.. И передайте всем, что я занят, никого не принимаю. Ни по каким вопросам! А статейка — чтоб сердца воспламеняла, это вы учтите!
— Я попробую, — пробормотал Крамугас, пятясь к двери. — Всего хорошего.
— Ужас-то, ужас какой! Все — с ног на голову… Разом! Прямо хоть не живи! — донеслось до него, и он стремглав вылетел из кабинета.
10. Надежды юношей питают…
До старта рейсового звездолета оставалось два часа с лишком, и потому, не пройдя и половины пути к космодрому,
Фини-Глаз уважай это заведение, благо находилось оно не так уж далеко от дома, и частенько убегал сюда от всяческих семейных действ.
Считалось, что Фантипула не знает ничего…
Так что был он здесь, как говорится, свой клиент, водящий панибратство и приятельство решительно со всеми, отчего завсегдатаи местечка, ну, не то чтобы особенно любили Фини-Глаза, но изрядно уважали — за мощь в сложении и щедрость мыслей во хмелю.
— Батюшки, да никак сам Фини-Глаз! — грянули из полумрака сразу несколько голосов. — Давай-ка, иди к нам, дружище! Что на свете новенького?
В категорию новинок, как правило, входили жалобы на тяготы семейной жизни.
Но, что самое "примечательное, повторами себя Фини-Глаз никогда не обременял, и это восхищало всех.
Известно: люди любят новое, особенно проверенное жизнью…
Фини-Глаз с достоинством приблизился к стойке бара и поздоровался за руку с каждым из сидящих.
— Да чего там нового? — дернул он плечом, залпом выпивая услужливо предложенный ему стакан совсем крутого киселя. — Я вот билет купил…
— Билет?! — ахнули кругом. — Для дома — для семьи? Поди, беспроигрышный?
— Да подавись она, эта семья! — презрительно скривился Фини-Глаз и высморкался в клетчатый платок. — Им что ни принеси в дом — все не так! Цепляются, галдят… Нет, я билет достал на космоплан.
— На все четыре стороны, подальше от своих? Ну, брат!.. Неужто быт совсем заел? — порхнул сочувствующий шепоток. — Да так, что — прямо, без оглядки…
— Как это? Вы что, смеетесь надо мной?! — озлился не на шутку Фини-Глаз. — При чем тут дом?! Еще нет на планете силы… Я на Землю полечу, с экскурсией! Понятно? Надо ж посмотреть, как там, в нашей колыбели, когда-то жилось. А то ведь так и помру дураком.
— Ишьты… — разом задвигались по сторонам. — Так-таки и на Землю? В даль такую? Тут и местный-то билет достань попробуй… Врешь, небось? Небось, в соседний город, к этой самой Спигоне собрался — вот и заливаешь. Да ты не бойся, все свои, не продадим. Ну, ты скажи по совести…
— Вот еще, — насупился Фини-Глаз, — очень нужно мне кому-то врать. Сказал — лечу, значит, лечу! А если не верите, вот он — билет, полюбуйтесь!
— Гляди-ка ты, серьезная какая штука, — снова задвигались вокруг, передавая из рук в руки лист пупырчатой гербовой бумаги. — И впрямь!.. Ай да Фини-Глаз, куда махнул! На самую Землю навострился!
— Да, вот так, братишечки мои, — с важностью сказал Фини-Глаз, опрокидывая подряд два новых, по такому случаю предложенных стакана огненного киселя. — Я врать не стану. Тут все шито-крыто.