Легендарь
Шрифт:
И Фини-Глаза прямо из зала суда, даже не сняв бинты, отправили на рудники Проксимы.
23. Герой с Цирцеи-28
— А… не нагорит ли нам? — с опаской поинтересовался Фини-Глаз, любовно поправляя на грядке у крыльца какой-то чахлый кустик. — Мне дальше репутацию никак мочить нельзя… Потом — сынок растет…
— Не думаю, чтоб нагорело. Не должно! — убежденно качнул головой Крамугас. — Я, так сказать, на службе, вы мне — как бы помогаете… Все — в рамках… Кроме того, задание есть задание. Надо! Вам знакомо такое слово?
—
— Вот видите! — воскликнул Крамугас победоносно. — Значит, никаких проблем не будет! Так что давайте-ка уговоримся сразу, чтоб потом не возвращаться… Вы мне подробно расскажете всю свою историю — о вашей жизни, об экскурсии на Землю, о вашем эпохальнейшем полете на Луну (тут Фини-Глаз досадливо поскреб макушку и только сплюнул на газон, произнеся заветное «бен-знычть») — и я из вороха представленных чудесных фактов скрою серьезную, академичную, большую и наполненную чувствами статью. Понятно? Эта ваша замечательная реализация древнего земного мифа…
— Да чего там, поспорил — вот и полетел, — вздохнул Фини-Глаз. — Спигону было жалко. Очень уж хорошая… А щи с кошатиной варила — сказка!… Ну, и на Земле чуток набедокурил. Страшно стало.
— А неважно! — возразил Крамугас. — На спор или нет — какая разница?! Ведь главное-то — полетели! Остальные — нет, а вы вот — да!.. А что касается скандала… Да кто нынче помнит?! Нам герои нужны!
— Да, — осторожно согласился Фини-Глаз, — вообще-то прежде на Земле бандюги часто гоголем ходили. И героями считались Это я заметил. Ужас просто! Видно, что-то такое воплощали в себе, очень нужное другим… Только бандюгами не назывались. Вожаками были. Или народными избранниками. И никто их никуда не сажал, даже тронуть не смел. Наоборот, они — сажали! Я теперь в истории силен. Сам видел на экскурсии!..
— И замечательно! И мы ведь тоже вас не будем плохо называть! — ободрил Крамугас. — Да можно вообще не заострять на этом, так сказать, внимания. Коль вы — герой!.. Так, между прочим, помянуть, и все…
Некоторое время Фини-Глаз задумчиво тер небритый подбородок и хмурил кустистые брови, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.
Уж очень соблазнительным, каким-то прямо сказочным все это представлялось…
— А что… это действительнотак надо? — спросил он наконец.
Крамугас даже опешил на мгновенье.
— Да о чем вы говорите?! Позарез необходимо! Если б не приказ редактора…
— Тогда вам было бы на все-все наплевать, — невесело заметил Фини-Глаз. — Определенно! И в особенности — на меня… Простая вы душа! Ну, ладно, — согласился он. — Раз так — пишите, сколько влезет. Я приказы уважаю — приучили…Обо мне ведь еще никогда — вот так-то, чтобы по-людски…Все мордой, знаете, в дерьмо пытались окунуть… У них, в земных музеях, это принято. Хороший как бы тон… Обидно! Ладно, хоть на старости сподоблюсь… Я же не нарочно в тот раз, правда! Случай, бён-знычть, злая воля… Да… А гонорарчик — пополам! Пусть видят, что и я честным трудом могу захапать кучу… Пусть!
— Боюсь, не выйдет ничего. Возникло затруднение… Не платят нынче гонораров! — жалобно сообщил Крамугас. — Деньги совершенно упразднили. Говорят,
— Х-м, то-то я смотрю… — закивал Фини-Глаз. — А, выходит, вон что… Чудно даже как-то… Не могу привыкнуть. Главное, я малость прикопил — ну, там, на рудниках. Собрался как нормальный человек пожить: чтоб и жена была довольна, и сынок спокойно чувствовал себя, и сам я не отказывал себе в пустячных удовольствиях… И тут вот — нате! Не могу привыкнуть, — повторил он.
— Дело времени, — философически отметил Крамугас. — А вообще-то деньги — зло, — добавил он неуверенно, припомнив фразу из какого-то старинного журнала, что попался ему на глаза в Лирпентуловом архиве. — Зло надобно искоренять… Рубить под корень — беспощадно. Разве нет?
— Вы — неуч, молодой человек, — проникновенно-ласково поведал Фини-Глаз. — Со злом не борются — его используют по назначению. Тогда оно становится добром. Обычно в жизни такбывает… Грамоте — то хоть обучены?
— Кончал я Курсы, не секрет, кончал, — самодовольно ответил Крамугас. — Эх, хорошая, я чувствую, получится статья… В два счета напишу!
— Ну-ну… — произнес бесцветным тоном Фини-Глаз и повел борзо-пишущего гостя в дом.
— Где будем работать? — с преувеличенно деловым видом осведомился Крамугас.
— Да хоть здесь, на веранде. Воздух чистый, птички щебечут, светло, тепло… и все такое… После Проксимы меня что-то на природу тянет… Ладно, давайте сразу и начнем. Пока никого нет дома… — неожиданно конфузясь, пояснил Фини-Глаз. — А то, знаете, жена из гостей вернется — мало лив каком настроении… У нее за эти двадцать лет характер вообще испортился. Хотя и раньше-то… Не понимаю… Знала ведь, что я — вернусь. Сидела бы тихонько и ждала. Нет, что-то ей теперь не так!.. Ну, бог с ней. Или Юзюдюрик, сынок мой, вдруг кого-нибудь из приятелей затащит. Может и приятельниц… Шумно будет… Я шума не люблю. Отвык от него совершенно — за годы на Проксиме… А вы — гость, при вас они непременно шуметь начнут.
— Как вам удобней, — согласился Крамугас. — Давайте прямо и приступим.
Фини-Глаз со стуком распахнул все ставни на веранде, затем немедленно уселся в старое плетеное продавленное кресло, с важным видом закинул ногу на ногу и, изобразив ученую суровость на лице, уставился на Крамугаса.
— Ну, с чего начнем? — поинтересовался тот.
— А я не знаю, чтоименно вас интересует, — пожал плечами Фини-Глаз.
— Все! — с ходу выпалил Крамугас, но, подумав немного, решил, что так выражаться растущему журналисту не пристало, и потому со значеньем уточнил: — Разные частности, которые дают картину целого. Понятно?
— Нет, — признался честно Фини-Глаз. — Что вы этим хотите сказать?
Крамугас, для пущей солидности, прошелся по веранде — из конца в конец и обратно, открыл и закрыл входную дверь, пощелкал ногтем по оструганной дощатой стенке, подвигал на ставнях шпингалеты, выглянул в окно, снова прошелся, потом сел напротив Фини-Глаза и положил на колени диктофон.
— Давайте обо всем по порядку, — предложил он несколько неуверенно. — Так вроде принято… Ну, скажем, как все это началось?