Легенды Ереси
Шрифт:
Не было ли это таким же испытанием, как и тот ритуальный вопрос? Вполне вероятно. Когда Лейлани оказалась под началом Кендел, та ясно дала понять, что возлагает большие надежды на свою юную ученицу, и уже не в первый раз послушница гадала, найдет ли в ней Амендера то, чего ожидает.
— То, чему мы стали свидетелями в Цитадели Сомнус, — продолжала Лейлани, — этот… это существо, которое привез «Эйзенштейн» с Исстваана. — Послушница покачала головой, вспомнив о мутировавшем Астартес, начавшем волнения в орбитальной цитадели Сестринства; этот человек стал непостижимой, отвратительной карикатурой на прежнего верного воина Императора. — Госпожа, я постоянно думаю о нем, и из-за этого мне становится трудно сосредоточиться на работе. — Она опустила взгляд к стальной палубе. — Все эти слухи о предателях, о Ереси. И Хорус…
Имя
Кендел кивнула.
«Нам всем очень трудно принять весть о его предательстве. И я бы солгала, если бы сказала, что хоть кто-то из Сестер остался безразличен к этой ужасной двуличности».
— Случившееся украло мой покой, — призналась Лейлани. — Все время думаю о тех замечательных людях, о благородных Астартес, с которыми столь часто сражались бок о бок… и тут вдруг узнаю о чудовищной лжи, просочившейся в их ряды… — Девушка поежилась. — Астартес и примархи, можно сказать, приходятся родней самому Императору Человечества, и если уж их терзают подобные разногласия, то… — У сестры-послушницы пересохло во рту, когда она набиралась смелости закончить фразу. — Госпожа, что если этот кошмар уже постиг и Сестринство?
Наставница отвела взгляд.
«Я прежде об этом не упоминала, — жестикулировала она, — но мне как-то раз довелось повстречаться с ним, с Воителем. Он именно таков, каким его описывают. И если он и в самом деле отверг власть Терры, то будет сражаться, пока остается с кем воевать или пока его не настигнет кара».
Столь открытое признание наставницы странным образом успокоило мысли Лейлани. На службе Сестрам Безмолвия ей пришлось повидать всякое: псайкеров, сходивших с ума из-за прикосновения к тайнам кипящего безумием варпа, людей, чьи тела и разум изменялись до неузнаваемости, и существа, скорее мертвые, нежели живые, обладающие инфернальной психической силой, — но все это были враги, чьи мотивы можно было понять и с чьим существованием как-то удавалось примириться. Но предатели? Чем можно было объяснить их действия? Они жили в величайшую эру в истории Человечества, Галактика легла к их ногам, Великий Крестовый Поход ничто не могло остановить, так почему же столь высокопоставленный деятель, как Воитель Хорус, вздумал разрушить дело Императора, когда триумф был уже близок?
«Кто знает?» — ответила сестра Амендера.
Сестра-послушница покраснела, услышав отголоски эха и осознав, что последнюю мысль произнесла вслух.
Тихий шелест роскошного шелкового занавеса привлек их внимание, и они увидели, как в зал входит Пустая Дева — сестра Фессалия Нортор. Суровое, испещренное шрамами лицо ее было мрачным, и она явно слышала произнесенное послушницей, поскольку отрывисто ответила на боезнаке:
«Казнить Воителя. Предатель. Тогда статус восстания: Ослаблен/В Нарушенном Состоянии. Мятеж будет Прекращен прежде, чем Разрастется/Нанесет Заметный Ущерб».
Нортор бросила на Лейлани тяжелый взгляд, в котором читался явный упрек. Вторая по чину в Штурмовом Кинжале, она нисколько не скрывала своей ненависти к мятежникам Воителя. Ее дыхание с тихим хрипом вырывалось из встроенных в гортань механизмов; там, где у Кендел и Лейлани шею покрывала здоровая кожа, у Пустой Девы блестела металлом аугметика. Вставка из полированной серебристой стали заменяла кусок плоти, утраченный в бою с йоргалли в недрах одного из их «бутылочных миров». Биологи Сестринства заменили протезами не только шею, но и легкие Фессалии. Порой Лейлани даже завидовала ей, ведь Нортор не позволила заменить искусственными аналогами свои голосовые связки, разрушенные кислотной атмосферой, которой дышали ксеносы. Эта женщина стала настолько «молчаливой» Сестрой, насколько только возможно.
— Остается только надеяться, что Воитель осознает всю ошибочность своего выбора, — произнесла Лейлани, но, не успев договорить, поняла, насколько глупа и маловероятна эта надежда.
«Он обязан остановиться. — Нортор сумела немного обуздать свой гнев и перешла на более внятный мыслезнак. — Восстать против Императора? Это же верх безумия! Единственное, чем можно объяснить эту выходку, — банальная зависть к величию его Отца. — Пустая Дева покачала головой. — Или же он и в самом деле сошел с ума».
В словах Фессалии
Обратив внимание на то, что ее заместительница до побеления суставов сжимает планшет, сестра Амендера вопросительно посмотрела на Фессалию. Та едва заметно кивнула и протянула устройство начальнице. Лейлани догадывалась, что именно там содержится, — обновленные указания, поступившие от верховного стратума Сестринства, базирующегося на Луне, полученные напрямую от высших чинов Департаменто Инвестигатес.
Точные характеристики и местоположение Черных Кораблей, а также назначенные им цели были известны лишь горстке избранных, дослужившихся до высших чинов Сестер Безмолвия, верховным лордам Терры да самому Императору, хотя тайны из основных их задач и не делалось. Численность Черных Кораблей, выполняющих поручения по всей Галактике, не разглашалась; с уверенностью можно было сказать лишь одно: рано или поздно, но каждый из миров однажды увидит их в своем небе, готовых принять назначенный груз. Свою дань они взимали не сокровищами, не товарами… Все они — и «Аэрия Глорис» в том числе — были не только военными кораблями, но также и лечебницами, приютом для тех граждан, кого коснулась печать псайкерства. Каждый из миров, принявших свет Императора, был обязан выдавать любого, кто обладал должным психическим потенциалом, вне зависимости от того, успел тот проявиться или продолжал дремать; те же, кто отказывался сдаться добровольно, кто пытался бежать из раскинутых сетей, становились целью, жертвами Черных Кораблей и Сестер.
Псайкеры всех мастей и способностей загонялись в темные трюмы палуб-темниц, где их подвергали тщательным проверкам. Очень многие, не сумев выдержать всех испытаний, умирали под строгими взглядами Надзирателей и Исполнителей. Были и другие, кому просто нельзя было позволить оставаться в живых: либо они оказывались слишком опасны, либо их рассудок был чрезмерно извращен варпом. Прах их кремированных тел отправлялся к ближайшей звезде.
Те, кто оказывался достаточно крепок, чтобы выжить, и достаточно умен, чтобы покориться воле Империума, являли собой счастливое меньшинство. В дальнейшем их ожидали куда более тяжкие испытания в стальных чертогах Города Видений на самой Терре, где располагался также и штаб Дивизио Астра Телепатика. Там псайкерам предстояло сделать первые шаги на пути к ритуальному усмирению души и вхождению в хор астропатов.
Охота на псайкеров и их охрана представляли собой столь непростую задачу, что с ней не сумел бы управиться ни один обычный человек. По правде сказать, любая попытка набрать экипаж Черного Корабля из простых солдат Имперской Армии или даже великих Астартес привела бы к катастрофе. Некоторые псайкеры обладали силой извращать и подчинять своей власти сознания других людей. Нередко пси-колдуны могли затуманить вам мысли, обрести контроль над вашим телом, просто пожелав этого. Среднестатистического человека запросто можно было заставить открыть двери камер, причем так, что он и не заподозрит, насколько ужасен его поступок, и никогда в жизни не узнает, что освободил чудовище. В то же время этот тяжкий труд нельзя было доверить и безмозглым сервиторам. Только Сестры Безмолвия, обладающие даром Тишины, были достаточно сильны, чтобы контролировать псайкеров. Это становилось возможным благодаря их абсолютной преданности Императору, в жертву своему долгу они приносили все: каждый удар своего сердца, каждую каплю своей крови. И знаком их служения была клятва вечного молчания.