Легенды

Гудкайнд Терри

Валентину не пришло в голову, что рабочие могут отравить его, но он позволил старому Насимонте осуществить свой очаровательный рыцарский ритуал без возражений. Он слишком любил старика, чтобы испортить ему красивый жест.

Через некоторое время Ватиимераак сказал:

— Полагаю, это смерти доктора Гуукаминаана мы обязаны посещением вашего величества?

Прямота распорядителя работ ошеломляла.

— А если я приехал просто взглянуть на раскопки? — добродушно ответил Валентин. Но Ватиимераак не смутился.

— Я сделаю все, что потребуется, чтобы помочь

вам найти убийцу, заявил он, стукнув по столу в подтверждение своих слов. На миг очертания его широкого, с тяжелым подбородком лица заколебались, как будто под действием невольной метаморфозы. Валентин знал, что у пьюриваров это служит признаком сильных эмоций. — Я питал величайшее уважение к доктору Гуукаминаану. Считал за честь работать рядом с ним. Я часто сам копал для него, когда участок был слишком сложен, чтобы доверить его менее умелым рукам. Сначала он утверждал, что так делать не подобает, но я сказал: нет, доктор, сделайте мне это одолжение — и он понял и разрешил мне. Чем я могу помочь вам в розысках злодея?

Он держался с таким пафосом, прямотой и откровенностью, что Валентин -%".+lнасторожился. Звучный голос Ватиимераака и безупречно правильное построение фраз казались донельзя театральными, а его проникновенная ис кренность отдавала таким же притворством, как неумеренное ликование его рабочих, все эти коленопреклонения и целования одежд: то, что перехлестывает через край, всегда кажется неубедительным.

Ты слишком подозрительно относишься к ним, сказал себе Валентин. Просто этот метаморф говорит так, как, по его мнению, полагается говорить с понтификом. Во всяком случае, он может быть полезен.

— Что вам известно об убийстве? — спросил понтифик. Ватиимераак ответил без промедления, как будто долго репетировал ответ.

— Я знаю, что это случилось поздно ночью неделю назад, где-то между часом гихорны и часом шакала. Убийца или несколько убийц выманили доктора Гуукаминаана из палатки и отвели к Столам Богов, где он был умерщвлен и разрезан на куски. Поутру мы нашли части его тела на западной платформе все, кроме головы. Голову мы обнаружили позже в тот же день, в нише у основания Храма Крушения.

Это был стандартный рассказ, за исключением одной мелкой детали.

— Храм Крушения? — сказал Валентин. — Впервые слышу это название,

— Я говорю о святилище Седьмой пирамиды. О невскрытой стене, которую нашла доктор Магадоне Самбиса. Так мы называем это место между собой.

Заметьте, я не сказал, что она открыла его. Мы всегда знали, что оно там, под разрушенной пирамидой. Но нас никто не спрашивал, вот мы и не говорили.

Валентин посмотрел на Делиамбера, который едва заметно кивнул. Опять хсиртиур, ясное дело.

Но что-то здесь было не так.

— Доктор Магадоне Самбиса сказала мне, — заметил Валентин, — что они с доктором Гуукаминааном нашли седьмое святилище вместе. И упомянула о том, что он был удивлен не меньше ее. Выходит, вы знали о святилище, а он нет?

— Нет такого пьюривара, который не знал бы о существовании Храма Крушения, — веско ответил Ватиимераак. — Оно было замуровано во времена

Кощунства, и в нем содержится, как мы верим, свидетельство самого Кощунства. Если у доктора Магадоне Самбисы создалось впечатление, что Док тор Гуукаминаан не знал о нем, это впечатление неверное. — Контуры лица начальника работ снова заколебались. Он с тревогой посмотрел на Магадоне Самбису и сказал: — Я не имел в виду ничего обидного, доктор.

— Я не обижаюсь, — с некоторой резкостью ответила она. — Но если Гуукаминаан и знал о святилище в тот день, когда мы его нашли, мне он об этом не сказал ни слова.

— Возможно, он надеялся, что его не найдут, — сказал Ватиимераак.

При этих словах Магадоне Самбиса не сумела скрыть свой испуг, и Валентин почувствовал, что это надо выяснить до конца. Однако они отвлеклись от основной темы.

— Мне нужно вот что, — сказал Валентин: — знать, где был каждый из ваших рабочих в часы, когда совершилось убийство. — Заметив реакцию Ватиимераака, он быстро добавил: — Мы вовсе не утверждаем пока, что Гуукаминаана убил кто-то из вашей деревни. В данный момент мы никого не подозреваем, но должны принять во внимание всякого, кто присутствовал тогда в зоне раскопок или где-то поблизости.

— Сделаю, что смогу.

— Ваша помощь будет неоценимой, я уверен, — сказал Валентин.

— Вам понадобится также помощь нашего киванивода. Сейчас его нет с нами. Он удалился в другой конец города, чтобы помолиться об очищении души убийцы, кем бы тот ни был. Я пришлю его к вам, когда он вернется.

Еще один маленький сюрприз.

Киванивод — это пьюриварский святой, нечто среднее между священником и колдуном. Они не так уж часто встречаются среди современных метаморфов, и весьма примечательно, что один из них оказался в этом захолустье. Быть может, это духовные вожди пьюриваров решили поместить его тут на время раскопок, чтобы они производились с надлежащим уважением к священному месту? Странно, что Магадоне Самбиса не упомянула о том, что здесь имеется киванивод.

— Да, — с легким замешательством ответил Валентин. — Пришлите его ко мне. Непременно.

Когда они выехали из рабочей деревни, Насимонте сказал:

— Валентин, мне горько сознаться в этом, но я вынужден снова оспорить твое суждение.

— Сколько страданий я тебе причиняю, — с мимолетной улыбкой ответил Валентин. — Говори же, Насимонте: где я оплошал на сей раз?

— Ты взял этого Ватиимераака себе в помощники. И обращался с ним так, как будто он доверенный блюститель порядка.

— По мне, он достаточно надежен. И рабочие его боятся. Какой будет вред, если он их опросит? Если мы начнем допрашивать их сами, они замкнутся, как устрицы, а в лучшем случае будут угощать нас небылицами.

Ватиимераак — как раз тот, кто способен выудить из них правду — по крайней мере, часть ее.

— Если только он сам не убийца, — сказал Насимонте.

— Ах, вот в чем дело? Ты уже раскрыл эту загадку, друг мой? Виновный — Ватиимераак?

— Очень может быть.

— Объяснись, будь любезен.