Легион Видесса

Тертлдав Гарри Норман

– В таком случае мы сами узнаем это! – сказал вождь и крикнул: – Вперед!

Батбайян поднял над головой волчий штандарт клана. Хаморы ударили коней пятками. Впереди скакали разведчики, а на флангах армию Таргитая прикрывало несколько отрядов.

– Давай, давай, глупая скотина, – обратился Виридовикс к своей лошадке и ударил ее сапогами. Он повернулся, чтобы махнуть на прощание Сейрем, и чуть не свалился с лошади, когда та внезапно остановилась. Виридовикс ухватился за круп, чувствуя себя полным дураком.

Возможно, последние несколько

лет незаметно приучили его к римской дисциплине – о чем кельт даже не подозревал до поры. Ибо армия Таргитая выглядела в его глазах беспорядочным сбродом. Казалось, сам Таргитай командовал ею лишь потому, что за его штандартом следовало больше воинов, чем за штандартами других вождей. Но вряд ли даже Таргитай мог заставить других вождей подчиняться, если только те сами не желали этого. Все они воевали с Варатешем, но причина у каждого была своя.

Их путь лежал на северо-запад. Навстречу врагу неслось около дюжины разрозненных отрядов кочевников. Размеры этих отрядов были самыми различными: от двадцати воинов в белых шапках из лисьего меха, что следовали за Ойтоширом, до нескольких сотен человек под командой Анакара из клана Пятнистых Котов.

Пятнистые Коты уступали численностью только клану Таргитая. Как только Кробуз, ненавистный сосед Анакара, присоединился к Варатешу, вождь клана Пятнистых Котов мгновенно принял решение:

– Коли Кробуз, козлиная задница, выступает заодно с бандитом…

Подобную причину Аракар счел вполне достаточной, чтобы привести своих людей в орду Таргитая.

Хаморы знали: нужно отыскать в степи Варатеша и сразиться с ним. Ни общего плана, ни тактики у них не имелось. Когда Виридовикс предложил вождям наметить хотя бы минимальную координацию действий и разработать какой-нибудь согласованный план, Таргитай и другие вожди посмотрели на кельта как на умалишенного. Виридовикс расхохотался, вспоминая об этом.

– Я стал совсем как римляне, которые тоже вечно мелют всякую чепуху про тактику, – сказал он себе. Тем не менее ему было немного не по себе.

– Дождь прибил пыль к земле, – обратился к нему Батбайян. – Хорошо.

– Да уж, о чем я ничуть не жалею, так это о пыли, – согласился Виридовикс. Идти в бой, не задыхаясь при этом от пыли, поднятой копытами, было удовольствием, которого он не знал с тех пор, как покинул влажные галльские леса. Иной раз, вышагивая милю за милей по выжженному видессианскому плато, Виридовикс думал, что вся эта страна состоит из одной пыли.

Облака поминутно закрывали солнце. По степи гуляли тени. День был холодным, воздух – чистым и прозрачным.

Спустя минуту Виридовикс спросил:

– Но если нет пыли, то как наши разведчики отыщут этих ублюдков?

Батбайян моргнул. Об этом он даже не подумал. Виридовикса охватил гнев: неужели на этом свете у всего обязательно должна быть темная сторона?

Таргитай растянул рот в улыбке:

– Для начала им тоже будет трудно обнаружить нас. И знай: невнимательный разведчик – мертвый разведчик.

Наши разведчики это знают. Они хорошо смотрят вперед.

– Ты прав, – нехотя согласился кельт.

Армия кочевников казалась в несколько раз больше, чем была на самом деле, благодаря запасным лошадям, привязанным позади лошади каждого воина. Грохот тысяч копыт, ударяющихся о сырую землю, напомнил Виридовиксу вечный гул моря.

– По крайней мере, это не заставляет меня плеваться завтраком, – весело сказал он. Виридовиксу вспоминались шутки Арига насчет того, что укачать может и на лошади. Кельт был рад, что это оказалось лишь шуткой.

Хотя Виридовикс так и не преодолел отвращения к сырому вяленому мясу, которое хаморы брали с собой в поход, он с удовольствием закусывал овечьим сыром и лепешками, запивая их кумысом. Ему только не хватало сладкого – вина, фруктов или ягод. Когда Рамбехишт дал ему медовых сот, наполненных до краев пахучим медом, и кельт снова ощутил на губах вкус полевого клевера, он понял: теперь он действительно обрел счастье в своей новой жизни.

– Красивая девчонка, добрая драка и немного меда, когда ужасно захотелось сладенького, – произнес Виридовикс, не обращаясь ни к кому в отдельности, – да разве можно ждать от жизни большего?

Разбив лагерь на ночь, хаморы ходили от костра к костру: обменивались новостями, рассказывали друг другу разные истории, играли в кости. В ходу у кочевников была самая пестрая коллекция монет, какую только можно вообразить. Иные оказались настолько стертыми, что Виридовикс не мог даже определить, где они отчеканены: в Видессе или в Иезде. Из рук в руки переходили также серебряные квадратики с изображениями драконов или топоров. Таких галл еще не видывал.

– Халуг, – пояснил кочевник.

Галл выиграл несколько золотых и одну из квадратных монеток «халуг» – халогаев. Эту он припрятал за пазуху: пусть принесет удачу.

Следующий день похода мало отличался от предыдущего. Степь казалась бесконечной, а люди Таргитая – последними живыми существами на всем ее безмерном пространстве. Но когда в лагере снова запылали вечерние костры, им словно бы ответили далекие отблески над северным горизонтом.

Воины стали проверять доспехи и оружие. Тут и там было видно, как кочевник застегивает пояс, подтягивает подпругу, оттачивает наконечники стрел. Кое-кто завязал поединки, готовясь к настоящему бою.

Виридовикс проснулся на рассвете, дрожа от холода. В Галлии деревья бы уже оделись багрецом и золотом, но в степи лишь один цвет указывал на перемену времен года – цвет травы. Некогда зеленое море стало теперь желто-серым.

– Тут так мрачно. Нет этой степи конца-краю, – пробормотал Виридовикс с набитым ртом – он жевал брынзу.

Один из хаморов подшучивал над стариками – те оставались в лагере сторожить запасных коней.

– Если сами не справитесь, – не выдержал старик, – гоните этих ублюдков сюда. Уж мы-то им покажем, на что способны!