Лёка
Шрифт:
– Ты не уезжай! – бухнул Костя. – Выходи за меня замуж!
От неожиданности Лёка села на диван. Покрывало сползло, предательски открыв не убранную в чемодан одежду. Но Лёка этого даже не заметила.
– Что? Что ты сказал?! – пробормотала она.
Костя сидел насупившийся, красный как рак, и смотрел на банку клубничного варенья, которое мама Лёки забыла убрать со стола. Сделав над собой усилие, он оторвался от банки, и посмотрел в сторону Лёки, где-то у нее над плечом.
– Выходи за меня замуж! – отчетливо проговорил он.
– А как же Снежка? – спросила Лёка,
Она еще не пришла в себя – слишком неожиданным было то, что она только что услышала.
– Ну что – Снежка, Снежка?! – с досадой проговорил Костя. Он оправился от смущения, и смог посмотреть Лёке в глаза: – Ни красоты у нее нет, ни ума. Да, ее папа полковник КГБ и может помочь мне с карьерой. Это не плохо, конечно, но мне ты нравишься, понимаешь?! Красивей тебя – никого! Умней – никого! Ну, на что мне карьера, скажи?! Я лучше без карьеры, но с тобой буду. Давай поженимся, а? – его тон стал умоляющим.
– Прямо сейчас, а?! Это ничего, что я еще учусь – два года протянем как-нибудь! А потом я звание получу, через годик квартиру дадут…
Лёка смотрела на Костю во все глаза. Ее оцепенение проходило, и становилось даже смешно. Да, конечно, Костик Воронов высокий, красивый, всегда опрятный, всегда чисто выбритый – Лёка такое любила. Но – к чему он ей?! Остаться в малюсеньком Шахтерском и влачить жалкое существование жены простого милиционера? Как мать когда-то? Нет! Это вовсе не то, чего она хочет! Это слишком мелко для нее.
– Так, Костенька, стоп! – сказала она, вставая. – Я ничего не хочу слышать. И я вообще ничего не слышала, понятно?! Сейчас встал, и быстренько ушел отсюда! Бегом, Костенька, бегом!
– Но я…
– Бегом, Костя, кому сказала!
Несказанно униженный, красный как рак, Костя поднялся. Он хотел еще что-то сказать, но Лёка уже выталкивала его в спину.
– Ничего не было, понял? – говорила она. – Если Снежка узнает, что ты был здесь, то скажешь, что искал ее. Искал, не нашел, ушел через минуту. И всё - не больше! Понял, Костенька?!
– Послушай, я ведь серьезно!.. – решил попытаться он в последний раз.
– И я серьезно! – крикнула Лёка с досадой. – Ты мне триста лет не нужен! И никто мне не нужен, если здесь, в Шахтерском, понял?! Так что возвращайся к Снежке и ее папе, делай свою карьеру, а обо мне забудь. Я уехала в Днепропетровск. Нет меня!
Как только за незадачливым Константином закрылась дверь, Лёка вновь принялась укомплектовывать свой чемодан.
Вот ведь Костя учудил! Надо же - жених, блин! Ладно, все – забыли, из головы выкинули, собираемся дальше! В конечном счете, с такими гостями можно и на автобус опоздать! Лёка вовсе не была копушей, и, как для барышни, собиралась вполне оперативно, но успеешь тут, когда все лезут отвлекать!
Она как раз застегивала на чемодане диковинные замочки, как в комнату влетела Снежанна.
– Привет! – сказала она с порога. – У тебя, случайно, Воронова не было?
– Был, - совершенно спокойно, глядя подруге в глаза, ответила Лёка. – Смотри, Снежка, какой у меня чемодан!
Она довольно хлопнула рукой по лоснящемуся боку кожаного чуда.
Снежанна мельком взглянула на чемодан.
–
На мгновение Лёке захотелось сказать подруге правду.
Они дружили с четвертого класса, и это была странная дружба. Снежанна Ковтун происходила из семьи - по меркам Шахтерского - зажиточной. Лёка – из семьи бедной. Но Лёка отлично училась, у нее всегда и все получалось, Снежанне же учеба давалась с трудом, и могущественный отец, офицер КГБ, здесь ничем не мог помочь. Но главное - Лёка была красивой, а Снежанна – нет. Точнее говоря, сама по себе она смотрелась не плохо, но рядом с Лёкой не смотрелась вообще. Парни ходили за Лёкой косяками, а Снежанна ничем подобным похвастаться не могла. Сказать по правде, роман с Костей Вороновым был ее первой победой, и Снежанна страшно боялась упустить красавца-кавалера.
Лёка была уверенна, что Снежанна ей завидует, и что она отдала бы все на свете, включая влияние своего отца, чтобы поменяться с Лёкой местами. Сейчас ей на миг захотелось еще раз восторжествовать над подругой, показать, что ее дражайший Костенька ни в грош ее не ставит, и готов сейчас же идти в ЗАГС, с ней, с Лёкой!
Но Лёка сдержала себя. Будучи самовлюбленной и черствой с окружающими, она все же не была жестокой. Она сегодня уезжает, а они пусть разбираются сами как хотят!
– Он искал здесь тебя, - сказала Лёка. – Пришел, увидел, что тебя нет, и ушел. Он, кстати, три минуты назад ушел. Если побежишь, то догонишь!
– Была охота за ним бегать! – буркнула Снежанна, и опустилась на стул, где еще совсем недавно сидел Костя. – Сказала же ему – в девять двадцать у кинотеатра! Прихожу – его нет.
Она взяла со стола банку с вареньем и принялась ветреть ее в руках.
– Поставь банку – уронишь! – сказала Лёка.
– Может, у вас с Вороновым часы по разному идут?
Снежанна вздохнула и вернула банку на место.
– Может, - согласилась она.
Острый вопрос был решен, Снежанна сразу успокоилась, и теперь могла оценить чемодан своей подруги.
– Слушай, а классная вещичка! – сказала она, указывая на чемодан. – Сколько стоит?
– Не спрашивай! – ответила, очень довольная, Лёка.
– Надо папе сказать, чтобы мне купил такой же!
– К чему он тебе? – усмехнулась Лёка. – Ты ведь у нас существо оседлое. Ты даже летом на море ездить не любишь!
– Это точно, - согласилась Снежанна. – Мне и здесь тепло и уютно.
– Не высокого полета ты птица, Снежка! – заявила Лёка. – Я бы, имея такого папу, обязательно в большой город смоталась!
– Дуреха ты, - беззлобно ответила подруга. – Мой папа только тут – большая величина. А в большом городе он – никто. Козявка, которую любой раздавить может. Зачем мне ехать туда, где даже он – козявка, а я – тем более?
Лёка сняла чемодан с дивана и попробовала его на вес. Чемодан был тяжелым.
– Могла бы сама попытаться пробиться! – сказала Лёка, и поставила чемодан на пол.
– Мне это ни к чему, - покачала головой Снежанна. – Тебе нужно, ты и пробивайся! А мы поглядим, что из этого получится.