Шрифт:
Глава 1
Приплыли.
Сразу, да по самому больному месту. Откровенный удар ниже пояса без всяких правил и никакой соломки не подстелить.
Паспорт я могу и показать, только дальнейшие действия милиционера предсказать нетрудно. Возможно даже в этом случае, что он достанет оружие для задержания такого глупого шпиона. И вскоре местный отдел милиции превратится в очень популярное место. Все органы в республике очень захотят познакомиться с таким гостем из будущего.
Именно – гостем, а не гостьей, как в одном популярном фильме.
Заберет меня в свою юрисдикцию конечно
За мои знания, хотя бы одной будущей истории – как скурвившаяся элита партии сдаст страну за мелкий прайс, меня прикончат на месте. Местные то давно уже готовы это сделать и рулить самим в своей стране, безо всяких проверок с севера и глупых лозунгов, которые только смешат серьезных мужчин своей карикатурной непрактичностью.
Это если не думать про мои умения и способности, особенно в магии и лечении. Закроют меня навсегда к херам собачьим, буду всю жизнь лечить местных бонз и будущих олигархов. Жизнь можно будет сравнить с безвылазным сидением в золотой клетке, может даже и на цепи, как уже намекал первый встречный житель южной республики.
Можно, конечно, убиться, пока не выпытали про Храм и путешествия между мирами во времени, это не так и трудно, хоть и определенно – неприятно.
Есть правда вполне возможный риск, что ожить на Столе не получится, что окажется самым печальным исходом из всех ожидаемых.
Только что-то мне не хочется плыть по течению, беспрекословно слушаться сержантов милиции и проходить обыск в отделении, который выявит у меня неучтенные драгоценности в виде двух ювелирных изделий потрясающей красоты, пары наверняка ворованных золотых монет и пары таких же слитков, интересного прозрачного мерцающего шара, еще нескольких специально обработанных камней непонятного предназначения. Еще и документов, выданных далеко в будущем, именно страной Российской Федерацией, именно в Санкт-Петербурге, а никаком не Ленинграде.
Те же две тысячи рублей в моих карманах окажутся уже совсем мелкой мелочью.
Все эти мысли пронеслись в моей голове, пока я поворачивался и крайне недоуменно, но весьма доброжелательно уставился на сотрудника внутренних органов:
– Вы ко мне обращаетесь, уважаемый?
– Да, к вам. Предъявите документы! – сержант, невысокий и худой мужчина с усами лет двадцати пяти, смотрит серьезно и говорит с едва заметным акцентом.
Фуражка явно большевата ему и съезжает на затылок, но взгляд твердый и проницательный.
За ним в десятке метров стоит милицейский козлик в желтой расцветке с голубой полосой по центру, оттуда выглядывает второй милиционер, сидящий за рулем.
– Вы понимаете, – как можно более доверительно говорю я сотруднику. – Я из экспедиции Ростовского университета, профессор Полянцев, наша группа находится в горах, а документы, в частности мой паспорт остались в лагере, на высоте 2450 метров, поэтому сейчас я вам не могу их показать. Очень хотел бы, но не могу, не имею такой возможности.
Взгляд сержанта становится менее жестким, все же мое представление профессором и научным деятелем производит на него впечатление. Но когда он переводит внимательный взгляд на мою прическу, я понимаю, что это именно мои сильно неухоженные патлы и заинтересовали проезжающую милицию, он
– Кто может подтвердить, что вы профессор из Ростова? Кто принимающая сторона вашей экспедиции?
Так, похоже, что он не простой служака, хорошо понимает, что так просто экспедиции в горы не приезжают, кто-то из местных институтских людей должен организовать прием, размещение и сопровождение в горы. Похоже, что сам учится в местном юридическом, пусть и заочно, речь слишком правильная для сержанта и это плохо. Такого не удастся заболтать заумными словами, которых я и сам знаю не так много, но я все же пытаюсь рассказать про эндемичные виды позднего палеолита, которые почти идеально сохранились около Большого Кавказского хребта в первозданном виде.
Это производит некоторое впечатление, но последующее мое плавание в названии принимающей стороны снова усиливает подозрения милиционера. Пусть я и припоминаю, что встречает нас кто-то из представителей Тбилисского университета с кафедры биологии и ботаники, профессор Джапаридзе, вроде, как я помню.
Только это не помогает.
У парня есть нюх настоящей розыскной собаки, он чувствует мое замешательство и неуверенность в словах, что-то снова усиливает его подозрения. И он предлагает мне проехать в отделение для установления моей личности и связи с университетом. Никак мое звание и должность для него не коррелируются с гнездом на голове и неопрятной бородой натурального бомжа.
Сержант больше не колеблется, я вызываю у него явное подозрение, меры принуждения вскоре последуют после пары фраз с тем же предложением. Я это чувствую наглядно, поэтому просто хочу уехать с этого людного места, где точно не следует доводить дело до выкручивания рук и принудительного усаживания меня в козлик. Мне нельзя попасть в заднее отделение для буйных клиентов, требуется разместиться только на заднее сидение. Где у меня будут немного развязаны руки, если мы останемся втроем в машине. Тем более, что не следует производить оглушение бдительных сотрудников у всех на виду, тогда ловить меня начнут прямо сейчас. И даже на жигулях Зураба я не смогу опередить телефонные звонки во все стороны, придется бросать машину и вслепую пытаться добраться до дома с парниками, забираясь все больше вверх по горам. Мне требуется хотя бы один час форы по времени, чтобы добраться до большого города и попробовать затеряться в Кутаиси.
– Да, конечно, поедемте, – стараюсь я уменьшить его подозрительность. – Надеюсь, вы не станете сажать меня в клетку, как мартышку или пьяницу. Я все же профессор биологии!
Я рассчитываю очутиться на заднем сидении уазика и действовать по обстоятельствам, может просто оглушить сотрудников в тихом месте ударами маны и засунуть в тот же маленький обезьянник. Только где здесь найдешь такое место, чтобы получилось провернуть такое деяние без свидетелей.
Сержант провожает меня до машины, держась сзади на полшага и я понимаю, что он настроен серьезно довезти меня до отделения. Его напарник, наоборот, совсем не обращает на меня внимания, но и не спорит с сержантом, когда тот усаживает меня на заднее сидение. Похоже, хорошо знает, какой тот правильный служака, и хоть и не одобряет таких строгостей в отношении безобидного лохматого профессора, но споро заводит машину и рулит с площади, торопясь доставить меня в отделение.