Лекарь
Шрифт:
— Только фигуру портить, — фыркнула Вера. — Так мы идём?
Никита нажал кнопку пульта сигнализации, поставив машину на охрану.
Верочка шла впереди. В доме был лифт, но они поднялись по лестнице, благо квартира была на четвёртом этаже.
Верочка открыла дверь.
— Заходите, Никита Алексеевич.
Никита скинул курточку, снял ботинки, помог снять плащ Верочке.
— Проходите в комнату, садитесь, — суетилась Верочка. — Я сейчас.
Верочка ушла на кухню.
Никита же прошёл
На полках книги стоят — и не для антуража. Для таких целей ставят собрания сочинений, чтобы выглядело солидно. Книги были самые разные — по медицине, по вязанию, несколько любовных романов.
На тумбочке и письменном столе — милые женские безделушки вроде плюшевого медвежонка-панды.
Уютно, чувствуется женская рука — не то что у него. Впрочем, как и у всех холостяков. А главное — он не увидел ни одной мужской вещи вроде пепельницы или тапочек большого размера.
В комнату заглянула Верочка.
— Идите, мойте руки, и — за стол.
Никита чувствовал себя немного не в своей тарелке. Пришёл в чужой дом, к девушке, без шампанского, конфет, цветов. Вышло, конечно, экспромтом, но всё же… Он не любил быть нахлебником. Мужчина в первую очередь добытчик — если, конечно, он мужчина.
Никиты вымыл руки, оглядел ванную. Чисто везде, хотя Вера не могла заранее знать, что у неё будут гости. Сделал он это не специально, получилось автоматически. Грязнуль Никита на дух не переносил.
Зашёл на кухню. Ба! Он бы за такое время яичницу успел пожарить, а тут — полон стол. Салатик, котлетки разогреты, колбаса-сыр нарезаны, минеральная вода, бутылка водки из холодильника запотевшая. Быстро она успела! А пока он руки неспешно мыл, переоделась в парадное платье.
Стол и платье Никита оценил.
Он разлил водку по рюмочкам. Они выпили за нечаянную встречу, принялись за закуски. Вера — с работы, и была голодна, Никита тоже давно не ел.
Салат из свежих помидоров с огурцами и зеленью был неплох, а котлеты превосходны.
— Сама готовила?
— А то кто же!
— Может — на «ты» перейдём?
В отделении субординация соблюдалась. По имени-отчеству называли врачей и медсестёр постарше, молоденьких же сотрудниц — только по именам.
— Согласна.
— Тогда тост за женщин!
Никита пожелал Верочке всего, о чём только могла мечтать женщина. Обычно он не был столь словоохотлив. А тут — то ли выпитая водка сказалась, то ли впечатление хотел произвести? Хотя чего уж там — оба друг друга по работе знали уже года три, видели каждый другого в разных ситуациях, так что пёрышки распускать не стоило.
По подоконнику застучал дождь — нудный, осенний.
Верочка выглянула в окно:
— Зима скоро.
— Ещё и
Чувствовал себя Никита в чужой квартире неуютно, не в своей тарелке. Откланяться и уйти? Любая женщина обиделась бы. Виду бы не подала, но обиделась. У женщин ведь как? Пристаёшь — нахал, не пристаёшь — дурак. Как выбрать золотую середину?
Верочка, почувствовав некоторое замешательство Никиты, решила взять инициативу в свои руки.
— Потанцуем?
Никита согласился.
Верочка включила магнитолу. На канале «Hit-FM» звучала песня «Я просто люблю тебя» в исполнении Билана.
Никита положил руку девушке на талию, приобнял, почувствовав, как напряглась она. Поддавшись, Верочка прильнула к нему.
— Я так давно не танцевала.
Мелодия была медленная, в самый раз для интимных танцев. Рэп и хип-хоп Никита не любил — это танцы для подростков. Потом без перерыва зазвучала «Лепестками слёз» Дана Балана и Веры Брежневой.
Они так и танцевали без перерыва — под французскую «Жетем», потом под «Айшу». Вера расчувствовалась, положила голову ему на плечо.
— Пахнет от тебя хорошо.
Ещё бы! Никита и сам любил хорошие одеколоны. Лучше сэкономить на чём-нибудь другом, но пахнуть изысканно. Правда, с этим было непросто. В магазинах в основном всё турецкого розлива, и запах однообразный, терпкий, на восточного ценителя. Одно только достоинство — цена низкая.
Никита провёл рукой по волосам девушки. Густые, шелковистые, немного ниже плеч. На работе они собраны под шапочкой, и их не видно.
Вера приподняла голову, и Никита поцеловал её, слегка коснувшись губ.
И до того спокойная Вера переменилась. Она жадно прильнула к губам Никиты чувственным поцелуем.
Волна удовольствия и желания накрыла обоих. О танцах забыли. Они стояли и целовались как безумные. Потом Вера отстранилась от него.
— Подожди немного.
Никита уселся на диван. По радио пел Араш с Хеленой — Ангелы.
— Сделай погромче, мне нравится.
Никита добавил громкость.
Вера вышла из соседней комнаты в халатике и босиком.
— Не соскучился?
— Не успел.
— Ещё немного подожди, я в душ.
Никита воспрянул духом. «В душ» — это своего рода сигнал.
Вера направилась в душ, а затем — в соседнюю комнату.
— Никита!
Перешагнув через порог, Никита увидел, что Вера успела расстелить огромную двуспальную кровать и лежала, прикрывшись тонким одеялом.
В три секунды Никита сбросил с себя одежду, нырнул под одеяло и обнял девушку. У неё было гладкое, нежное, молодое тело. Груди упругие, соски плотные, набухшие. Всё это успел ощутить Никита, проведя рукой по телу девушки.
У Веры от его прикосновения по телу пробежала дрожь.