Лекарь
Шрифт:
Я посмотрел на Ибрагима, — Мне нужен мой мешок.
Он молча встал, на молчаливый вопрос женщины ответил кивком головы и окликнув Асхата ушел. Она подошла, встала рядом со мной и заговорила, — Давайте я её заберу, — И протянула руки.
Но девочка сильней вцепилась в меня и замотала головой, отказываясь идти.
— Как тебя зовут, — Спросил у женщины, а сам тем временем, стал поправлять спутанные, мокрые волосы, прилипшие к потному лбу.
— Айя, — Услышал ответ и переспросил, — Тебя. Как её зовут, уже знаю.
— По-вашему или, по-моему?
— Без
— Господин….
— Просто Мухаммад, я видел, как ты разговаривала с Ибрагимом, значит ты тоже мой друг.
Ты с ним одного рода, племени?
— Нет, но он знает наш язык….
— Ты так и не назвала свое имя.
— Фадва. (имя производное от слова — самопожертвование)
— Хорошее имя, а кто тебя так назвал? — Айя прижавшаяся ко мне, сначала крутила головой слушая что говорят взрослые, но потом интерес у неё пропал, она потянулась к матери, та взяла её и положив на коленки стала потихоньку укачивать. Очень скоро под наш неспешный раз говор, больная девочка уснула.
— Когда меня привезли сюда, — Фадва склонилась над дочерью, — Спит. Я сейчас отнесу её и приду, а вы пока пройдите к беседке, это у дальней стенки, — Она кивком показала куда идти, — там можно спокойно разговаривать.
Я пошел в маленький ухоженный садик. Вдоль забора росли заросли колючего на вид кустарника, у него настолько густо переплелись ветви, что совсем не было видно грубой каменной кладки. Резная беседка, увитая виноградом, создавала впечатление уютного зеленого домика, посередине был невысокий помост, на нем лежали стопками ватные одеяла и мягкие подушки. Разувшись, прошел внутрь, остановившись у витого столба стал рассматривать затейливую резьбу. Мягкое плетение листьев, строгие медальоны с сурами из корана….
— Это всё муж сделал, — Фадва, вошла, держа в руках деревянный поднос, на котором стоял маленький чайник, пара плошек, одна с вяленым виноградом, вторая с медом и стопка, свежих лепешек. — Аллах, дал ему руки, но не дал ума.
— Почему вы так говорите? Асхат сказал, что он ушел с караваном и пропал.
— Это, я ему сказала, чтоб его не расстраивать, он всё хочет стать великим воином, найти разбойников и отомстить за смерть.
— Так что же с ним случилось.
— Утонул.
— Это где же, он так сумел? Я что-то не видел здесь поблизости не одной речки или озера.
— В бане. Поскользнулся, стукнулся головой и упал в (лакуна). Пока его друзья достали. Пока то да сё, осталась я вдовой с тремя детьми на руках. — Она прижала кончик платка к глазам.
— Он у меня доверчивый был, большой, сильный, и доверчивый. Он мог сделать работу, а потом соглашаться со всеми отговорками. Половина соседей, должны были ему денег.
Да что я всё о своих бедах. Вы кушайте, чаек свежий, лепешки только с утра напекла.
Я налил чаю, отломил кусок и обмакнув в тягучую сладость. — М — м, действительно вкусно.
Она счастливо улыбнулась. — Спасибо на добром слове. Я отойду, дочь проверю и приду.
Я опять остался в одиночестве….
«Вот судьба…. Ничего мы не знаем из того что
Рассматривая резьбу, не мог не продолжать восхищаться, умелыми руками покойного мужа Фадвы. Постепенно размышления свернули в эту сторону и как то стразу стали появляться вопросы.
«Сколько ему были должны, его „друзья“, с которыми он был в бане. В тот день он сам туда пошел или его пригласили? Когда это случилось днем или вечером? Надо будет расспросить …. А место здесь действительно достойное ….» Последние слова я наверно произнес вслух.
— Спасибо, я и дети любим это место. Здесь спокойно и уютно. — Фадва присела на краешек помоста, — Жаль будет расставаться с этим местом.
— А что так?
— Вы же пришли купить дом, так Асхат мне сказал.
— Асхат напутал, мы с Ибрагимом, хотим не купить, а пожить немного здесь.
Она немного помрачнела, — Жаль.
— Что жаль? — Переспросил у неё.
— Жаль что не хотите купить.
— Но почему? Мы вам заплатим….
— Да не в деньгах дело, — Она отвернулась в сторону, но я успел заметить, как в уголке глаз мелькнули набухшие слезинки.
— Кто? Задал вопрос и продолжил, — Попробую предположить. Вы одна с детьми, приехали в этот город, пока был жив муж, всё было хорошо. Фадва, — Я склонился к ней и тихо спросил, — Это всё из-за того что вы бывшая рабыня?
Не сдерживаемые слезы стекали по щекам, кивнув головой, она уткнулась в ладони и плечи затряслись от молчаливого плача.
— Скажите как его имя?
— Якуб.
— Он что иудей? Ростовщик? Брала у него в долг и не смогла отдать? И он теперь требует или деньги или тебя?
— Я не знаю кто он по роду, но всё остальное верно.
— А он был, когда умер твой муж?
— Да, и его друзья были там.
— Асхат рассказал нам, что кто-то искусно умеет готовить, они скоро вернутся, Ибрагим и я очень проголодались, а уже полдень.
— Да Мухаммад, я сейчас, — Она ладонью вытерла слезы, посмотрела на меня, — Какой вы….
Поднялась и ушла.
Я смотрел её в след, а голове крутились грустные мысли.
«Всё старо как мир. Дали денег, а теперь хотят из неё сделать наложницу. Как надоест, выкинут из жилища, а семейство за долги продадут на базаре»
С улицы послышался рев недовольного чем-то верблюда, неясный шум и из-за угла вышел Ибрагим. Я слез с помоста обулся и пошел навстречу. Мы встретились посередине.