Лекарь
Шрифт:
— Амулетов на нем точно не было. Пока сюда шли, его просветили несколько раз.
— Ладно, что в общем про него думаешь? Опасен он?
— Не думаю, что опасен, для нас по крайней мере. При желании раздавим. А вот то, что он полезный, в этом никакого сомнения. Если наши политики узнают о возможности омолодиться, которые вы можете дать, они вокруг вас хороводы начнут водить. Нужно только его предупредить, чтобы не вздумал политиков сам омолаживать, всякое бывает. Предложат ему что-нибудь, он и согласится. Пусть вокруг вас лучше хороводы водят.
— Это точно, — хмыкнул президент. — Я тоже не считаю его опасным. Человек
— Так вы собираетесь ему платить двести миллионов долларов за омоложение? Удивился помощник.
— Я ему ничего платить не собираюсь, — отрезал президент. — Будут платить другие, причем в разы больше, а я ему буду отдавать его плату. Это не обсуждается даже. Я тебе больше скажу, налогом эти деньги облагать не будем, отдай распоряжение. Чтобы никаких придирок к его деньгам от банков и налоговой не было. У него счетов за границей нет, так что эти деньги все в России и останутся. На завтра найди трех стариков из «бывших», которые на пенсию ушли, а также группу специалистов, чтобы после омоложения полностью проверили здоровье пациентам, причем душевное тоже. Мало ли, чего. Местным властям отдай распоряжение, чтобы всячески помогали парню, а не жевали сопли, ожидая подачки. Все, выполняй.
Глава 17
Кремль мне понравился, на самом деле красивое сооружение. Постарались строители. Я два часа ходил за девушкой-гидом, которая мне рассказывала историю России и создания такого замечательного сооружения. Было чему удивиться. Москва, по нашим меркам, город совсем молодой, а столько ей пришлось пережить взлетов и падений. По сравнению с ней, столица империи в который я первый раз родился — это тихое и укромное место. Хотя, если рассудить по справедливости, так оно и есть. Конечно, империя ведет много войн, но они кипят где-то на границе. Последний раз вражеские войска угрожали городу около двух тысяч лет назад, когда племена кочевников смогли объединиться с лесовиками. Чудом удержали гордость империи. Это чудо враги сами дали нам в руки, когда их вожди переругались между собой. В результате враг отступил и начал выяснять между собой отношения.
Во время прогулки по Кремлю, я часто чувствовал на себе заинтересованные взгляды окружающих. Не знаю, кто это были такие. Возможно местные работники, они тут все на одно лицо, гордые с чувством собственной значимости, да и не обращал я внимание на это, так мельком замечал. Одна из женщин меня узнала, даже рванула наперерез, желая что-то спросить, но ее перехватили на полпути. За мной неприметными тенями шли два молодчика, которые следили за моим спокойствием или надзирали, чтобы непонятный парень не учудил что-нибудь. Один из них схватил женщину за руку и что-то тихо сказал ей, она мелко закивала, после чего кинула на меня очередной взгляд и посеменила к выходу. Тоже видно из политиков.
Наконец
— Андрей Евгеньевич, — произнесла она. — Вы ведь Евсеев.
— Да, все верно. Здравствуйте, — поприветствовал женщину я.
— Дочка, — взглянула она на меня, готовая разрыдаться. — Доченька моя, болеет с рождения, ножки не ходят. Может вы поможете. Я собиралась к вам в клинику в самое ближайшее время ехать, когда услышала, какие чудеса вы творите. А вы оказывается тут, я очень обрадовалась, когда вас увидела. Наверное, Бог сюда прислал. Меня же сегодня тут не должно был быть, а я пришла по какой-то мелочи. Понимаете…
— Сколько девочке лет? — Невежливо перебил я женщину, потому что выслушивать ее не было никакого желания. Если каждого слушать, то на это все время будет уходить.
— Двенадцать, двенадцать ей. Я слышала, что вы лечите без очереди только детей до четырнадцати лет, она подходит. Помогите ей, прошу вас, я заплачу. У меня кроме нее никого нет.
— Хватит плакать, говорите по делу. Она в Москве?
— Да, кивнула женщина. Дома у меня. Может быть, съездим?
— Нет, не поеду я к вам. Сами приезжайте. В какой гостинице мы остановились? — Спросил я у одного из охранников. Тот ответил. — Знаете где это?
— Да, — кивнула женщина.
— Вот и привозите свою дочь ко мне. Я надеюсь, вас пропустят. До свидания.
— Спасибо вам, — снова завела свою пластинку женщина, но я уже сел в машину.
Было ли мне жаль эту женщину, у которой больной ребенок? Не знаю. Пожалуй, и сам не смогу ответить на этот вопрос. Раньше, скорее всего, пожалел бы, а сейчас. Слишком много детей и плачущих родителей я видел последнее время, слишком много. Очерствел.
До гостиницы добирались долго. Все-таки угадили в «пробку». Тяжело после нашей деревни находится в большом городе. Складывалось ощущение, что тут все люди постоянно злые раздраженные, машут друг другу руками, матерятся, постоянно сигналят, как будто от этого быстрее ехать начнут. А воздух, какой? После свежего воздуха нашей глуши, казалось, что попал в «душегубку». Запахи ужасные. Около гостиницы на берегу реки не так заметно, а вот в потоке машин, просто жуть.
У входа в гостиничный номер, в который меня заселили, ждал начальник моей охраны, Геннадий Анатольевич. Рядом с ним, около моей двери, находились два амбала, которые совсем не обращали внимание на происходящее вокруг, стояли как статуи. По спокойному виду Геннадия, я понял, что ничего страшного не случилось.
— Здравствуйте, Андрей Евгеньевич, — произнес он.
— Приветствую! Случилось что-то?
— Нет, нормально все, только Татьяна Геннадиевна звонила.
— Сто говорит?
— Вас ругала. Должны были позвонить, когда приехали в Москву, а вы этого не сделали. Мне тоже досталось, за то, что не напомнил.
— Сказал бы, что приехали ночью, не хотели беспокоить.
— Сказал, но лучше бы молчал. Нарвался на новую отповедь. Вы бы ей позвонили, может случилось что? Я с дочкой связывался, но она ничего необычного не заметила.
— Нормально все, — махнул я рукой. — Просто переживает. Не каждый день сына президент в гости зовет. Забыл ей позвонить, другим голова занята была. Вы как устроились.