Лекарь
Шрифт:
— Всё покой себе ищешь, — отвечала женщина. — Скоро успокоишься, когда печень изо рта вылезет, забулдыга ты помойный!
— Что? Что сказала-то, сука! Ты мне сдохнуть, что ли, желаешь? Мне? Рот свой поганый захлопни, курва!
— Эх… — вздохнула Васильевна. — Соседи! Опять Петька Захаров с Зинкой брешутся. Каждый вечер. Не угомонятся. Он как выпьет — спит. А как нечего выпить — концерт заводит.
Неразборчивая ругань вдруг переросла в истошный визг Зинки.
— Он ее бьет, что ли?! — всполошился Гордин.
— Да
Сергей переместился еще на несколько шагов и наконец сквозь забор рассмотрел: Петька Захаров через двор гнался за женой с поленом. В следующий момент он ее ударил…
— Ничего себе! — воскликнул Гордин.
Сорвавшись с места, он перескочил забор и побежал через улицу.
— Да не лезь, дурак! — крикнула вслед Васильевна.
Догоняя Захарова, Сергей успел мельком увидеть его двор. Здесь все было уставлено разнообразным электронным и механическим хламом: под навесом — стопка старых телевизоров, у сарая — распотрошенная стиральная машинка, а также электрощиты, мотки проводов и прочее. Был также виден передок старой «Волги», прикрытой листами шифера и рубероида.
Гордин настиг Захарова, когда тот размахнулся поленом для очередного удара. Зинка, зажатая в угол между забором и сараем, визжала и закрывалась руками. Сергей одним движением вырвал у Захарова полено и отшвырнул подальше. Затем оттащил самого Петьку и толкнул, свалив на землю.
Было видно, что тот почти невменяем: мутный, блуждающий взгляд и обильная слюна на губах.
— Ты еще кто? — выпучил глаза Петька. — Тебя кто звал?
Он вдруг вскочил и неловко замахнулся рукой, пытаясь достать Сергея. Тот легко увернулся. Затем перехватил руку и вцепился Петьке в плечо.
Захаров хотел было вырваться, но вдруг напрягся и словно оцепенел. Кожа в месте контакта с пальцами Гордина резко потемнела. Петьку начал бить озноб, он трясся и не мог выдавить ни звука.
— Еще раз поднимешь руку на женщину, — с расстановкой проговорил Гордин, — накажу по-крупному.
Он отпустил Захарова, и тот мигом обмяк, упав на колени. Взгляд его слегка прояснился, став испуганным и затравленным.
— А ты кто такой? Наказывать он собрался! — крикнула пришедшая в себя Зинка вслед Гордину. — В чужой-то дом…
— Хороший ведь парень был. В техникум поступил, учился, — вздохнула Васильевна, когда Гордин вернулся во двор. — На выставках разные диковинки показывал, в газете даже печатали.
— А что потом?
— Да выгнали. Что-то они там натворили с дружками. Какое-то радио подпольное провели, песни крутили, я не знаю. Ну, он тут помыкался, устроился было в Рембыттехнику после армии… а потом так и покатился. Теперь у Зинки на шее сидит. Я его трезвым давно не видала. Э-эх…
Васильевна взяла таз с овощами и ушла в дом. Гордин взглянул на двор Захаровых. Там уже было тихо.
Гордину
— Там к тебе пришли, — сообщила она со странной интонацией.
— Кто?! — он невольно заговорил вполголоса.
— Да Зинка. Прознала, что ты доктор, — извиняться прибежала.
— А, Зинка… — Гордин расслабился и усмехнулся. — Вот так взяла — и прознала.
Он прошел к калитке, где его ждала взволнованная Зинка. На ее лбу красовалась свежая ссадина — след от полена.
— Вы уж простите, сорвалась я, дурочка, нервов никаких не хватает, — с ходу затараторила она. — Аж неудобно перед вами, извините меня.
— Ничего, бывает, — махнул рукой Сергей.
— Этот же, черт мой, Петька, как бельма зальет — света белого не видит, — соседка приложила руки к груди. — Что хошь с ним — то и делай, хоть привязывай. С работы выгнали, так он телевизоры соседям за бутылку чинит. Хоть бы вы ему таблеток каких выписали, чтоб у него от водки кишки заворачивались.
— Таблетки… — Гордин вдруг задумался. — Хм… А где он сам-то?
— Да у себя он, спать завалился. Я ему стопку, так и быть, наплескала, а то ж никакого терпения нет.
— Ладно, — Гордин вздохнул. — Пойдемте, гляну…
— А чего на него глядеть — дрыхнет пьяница, вот и вся картина.
— Пойдемте, пойдемте…
Небольшой сарайчик Захарова был превращен в любительскую радиотехническую мастерскую — здесь нашли свое место приборы, паяльники, блоки от электронной аппаратуры.
Сам Захаров спал на скамейке, наполовину свесившись. Гордин сел перед ним на корточки, разглядывая.
— У вас есть водка? — спросил он у Зинки.
Та нахмурилась, глянула с подозрением.
— А зачем водка-то? То же, что ли, решил принять для храбрости?
— Мне чуть-чуть, — усмехнулся Гордин. — Вот буквально…
И он показал пальцами, сколько нужно водки — действительно, совсем немного. Зинка сокрушенно покачала головой и отправилась в дом.
Гордин решил подождать ее во дворе.
Зинка вернулась не в духе, она явно по дороге сама себя «завела». С грохотом поставила на летний столик ополовиненную бутылку, стакан, тарелку с нарезанными помидорами. Посмотрела на Гордина уже с почти откровенной неприязнью.
— Ай, спасибо! — широко улыбнулся Сергей.
Взяв бутылку, он плеснул себе на руки и тщательно растер. Затем нацедил в стакан — буквально несколько капель.
— Я сейчас, — сообщил он хозяйке. — Здесь меня подождите, хорошо?
Зинка с озадаченным видом взяла бутылку, посмотрела ее на просвет, понюхала. Наконец пожала плечами и вернула на место. Гордин вскоре вернулся.
— Завтра спиртное от него подальше уберите, — сказал Сергей. — А я забегу после обеда, посмотрим, что да как.