Лекарь
Шрифт:
– Ладно, Семен. Я рад, что не ошибся в тебе, в твоей верности. Я все понимаю, и в таких ситуациях я бывал, поверь. Нам надо дотянуть до весны, а там посмотрим… Они еще пожалеют, что с нами связались. Знаешь, в одной далекой стране есть у мастеров боя такое высказывание: «Напавший на мастера проигрывает не потому, что напал слишком быстро или слишком медленно, а потому, что напал». Так что Борислав сильно ошибся. И мы ему это докажем.
– Ну-ну… – Семен недоверчиво покивал головой. – Время покажет.
Он развернулся и вошел в стражницкую. На самом деле Владимир не испытывал такой уверенности и бодрости духа – все было сложно
Фекла гремела ухватами и кочергой, помешивая угли в печи, а Влад сидел перед двумя мечами и соображал, как лучше сделать: если сделать мечи такими же, как и его нож, это будет опасно. Начать с того, что он не будет держаться в ножнах. Любое прикосновение нему чревато увечьем. Бой таким мечом может привести к непредсказуемым последствиям. Ну, к примеру, удар, нанесенный противником прямо и заблокированный подобным мечом, так же опасен, как будто и не закрывался от него: меч противника будет перерублен как прутик, а отрубленная часть полетит дальше, по траектории удара. И благополучно врежется в защищавшегося. А это надо? Нет, не надо. Значит, следует сделать так, чтобы клинок не ломался, чтобы не тупился, а держался в ножнах и перерубал чужие клинки, но… не до конца. Задачка. Влад задумался, а потом хлопнул себя по лбу: «Да какого хрена, все просто!»
Он вынул тяжелую катану из ножен, полюбовался совершенством линий и строгостью отделки, положил на стол и сосредоточился. Магическим зрением он проник в саму структуру клинка и отметил для себя переплетение металла, сваренного в кузнечной мастерской, – такие мечи куются годами, каждый раз заново проковываются. Он сделал цепочки молекул витыми, уплотнил металл, но не стал достигать состояния «мыльности» – меч не должен легко проходить через чужие клинки, зато его режущая кромка стала толщиной в молекулу, как и у его первого ножа. Он укрепил и сделал прочнее металл по оси клинка, и теперь он мог не бояться боковых ударов по плоскости и был в состоянии разрубить практически все, не тупясь.
Влад положил меч на стол, взял в руки ножны, подумал, вернулся снова к клинку и сделал его боковые плоскости немного шероховатыми возле рукоятки, нанеся своеобразную насечку – чтобы лучше держался в ножнах. Еще подумал, усмехнулся и воспроизвел на лезвии меча маленькую картинку: атакующий кот на задних лапах. Пусть будет что-то вроде фирменного знака, да и отличить мечи от своих сородичей можно будет. Картинка была выполнена золотом, как бы вплавленным в сталь, – он преобразовал часть металла, совсем не нарушив прочности клинка, и после переделки она стала просто исключительной.
Теперь настал черед ножен. Если меч перерубает все, чего коснется, хранить-то его в чем? Ножны тоже были укреплены за пятнадцать минут. «Теперь у меня получается быстро, – подумал Влад, – то ли практика, то ли силы прибавилось».
С
«Ну вот, теперь если и попрут их – быстро найду. Надеюсь», – решил он. Работа с нижним бельем не заняла много времени. «Кстати, – подумал он, – надо сказать, чтобы на лето связали мне что-то вроде сетчатых рубашек и штанов. Наделаю из них брони – и не жарко, и не пробьешь».
Через час, после того как он закончил, пришли Марьяна с девушками, они весело чему-то смеялись, все втроем. Даже в избе после их прихода все закрутилось и завертелось, они бегали, шумели, собирали и укладывали вещи Марьяны, гладили их утюгом, похожим на огромный паровоз, – в него закладывали угли и возили по вещам. Владимир подивился: такие раритеты он видел только в кино да в музее.
Марьяна сетовала, что ей не во что одеться, что и в городе стремно появиться в таких шмотках, потом все-таки все успокоились, сели пить вечерний чай. За окном стемнело, в маленькие окошечки заглянули звезды…
Влад вдруг подумал, что он ни разу не видал тут луны, и почему-то это его никогда не интересовало, а вот теперь… Он спросил Марьяну об этом, дождавшись, пока девчонки убежали куда-то к печке, и увидел недоуменный ее взгляд: никакой луны в этом мире не было! Скоро чай был допит, девчонки залезли на свою лежанку, Фекла ушла в клинику, а Влад с Марьяной уселись рядом за столом, расслабленно откинувшись назад.
– Ну что, завтра в дорогу. Я там по-быстрому сполоснулась у девчонок, пока прибирались… Хотела баню истопить, да передумала – завтра весь день на морозе сидеть, еще заболею.
– Марьян, ты не заболеешь, я же тебе говорил. Твой организм теперь может выдержать… ну я не знаю даже, что он может не выдержать. Пока Силы у тебя хватает. Ее у тебя теперь много. Так что… нам плевать на мороз. Ты так меня и не научила писать и читать по-здешнему.
– Ну приеду, вот и займемся – тебе надо-то час на это… Хоть щас могу.
– Нет, сейчас не надо – не хочу, чтобы девки знали, что их начальник даже писать и читать не умеет. Стыдобища. Да и подозрения всякие…
– Ладно. Давай еще раз пройдемся: что мне надо в городе? Перво-наперво тебе выправить документ о рождении, я знаю, где это сделать, тетка поможет, потом купить диплом об окончании Школы магии. Пойти в гильдию строителей и набрать плотников. Сколько нам надо?
– Да человек двадцать точно. Надо быстрее ставить дома, да еще вот что: хочу я вокруг территории клиники поставить забор из бревен, как крепостицу небольшую… Давай-ка человек тридцать плотников и еще подсобников. Перевозить-то на чем их будем? Да кормить?
– Да не проблема. Возчиков с подводами, что ли, мало? Найму. И обоз с харчами тоже. Сколько денег с собой взять?
– Ну бери тысяч двадцать пять. Я думаю, с запасом. Поменяй часть у менял на серебро – с рабочими расплачиваться. А, вот еще что. Найди в городе две швеи, пусть тут работают. Если не найдешь желающих ехать из свободных – купи. И закупи ткани – белой простой ткани, синей, черной, ну и там сама смотри. Будем одежду шить на себя и работников. Рукавиц еще для плотников. Ну теперь вроде все. Взвалил на тебя груз. Как ты там в городе будешь крутиться – не представляю.