Лекарь

Щепетнов Евгений Владимирович

– Это если поймаете, – засмеялся мальчишка. – Ладно, для вас скидка – один медяк. Только деньги вперед… – И хитро сощурился.

Влад кинул ему медяк и взгромоздился на лошадь. Он проехал за мальчишкой метров десять, завернул за угол и вдруг обнаружил перед собой дверь с надписью «Желтая цапля». Он обернулся к хохочущему мальчишке и показал ему закованный в стальную перчатку кулак.

– Ну, предприниматель хренов, далеко пойдешь, если не остановят!

Влад привязал лошадь к коновязи, открыл двери и вошел внутрь. Гостиница ничем не отличалась

от среднестатистической ночлежки такого класса, правда, цены его удивили. На что хозяин важно сказал:

– А что вы хотели, это столица!

Наконец мальчишка-конюх принял коня, сумки были перенесены в простенький номер, и приезжий смог расположиться в общем зале, уплетая вполне приличный гуляш из непонятного мяса. Он надеялся, что не из бродячих собак.

Влад вполне мог себе позволить и шикарный номер со всеми возможными в этом мире удобствами, но он не хотел привлекать к себе внимание. Скоро ему предстояло изображать охранника у Панфилова, так что засветка ни к чему. Делать ему было нечего, он задумчиво сидел в углу, ковыряясь в зубах зубочистками, которые торчали из стаканчиков, расставленных на всех столах, и думал о всякой ерунде. «Вот хорошее дело – зубочистки. Надо завести у себя такое в клинике…»

Тут двери распахнулись, в гостиницу вошла большая компания солдат – то ли регулярных войск, то ли наемников. Они заказали обед и выпивку и шумно стали обсуждать какого-то сержанта, который «зверь» и высек Клима совсем не за дело. Мол, что с того, если солдат немного задремал под утро на посту – не на войне же. Потом серьезно обсудили двух баб, с которыми уже переспало все их отделение, и очень все остались довольны, затем переключились на тему «скорее бы зарплата – а то проигрался на прошлой неделе», ну и всякое такое прочее.

Влад усмехнулся – во всех мирах солдаты одни и те же… только оружие разное. Он наслаждался теплом, ощущением не шатающегося под ним пола, светлым пивом, которое по мере приближения к столице становилось все лучше и лучше.

Поужинав и выпив, солдаты достали кости и стали с азартом кидать их. По мере увеличения объема выпитого их баталии стали еще более бурными и яростными. Владу было скучно – телевизора нет, газет тоже, ему хотелось чем-то занять время, и он неожиданно для себя спросил:

– Парни, примете в игру?

Солдаты осмотрели его с ног до головы, оценив снаряжение (меч он снял, оставив только кистени), потом согласно кивнули.

Влад подсел к столу, некоторое время изучал правила: надо было выбросить из трех попыток двумя кубиками наибольшее количество очков. Все просто. Участвовали две группы, по пять человек. На кон ставили по серебренику, каждый из пяти человек. Выигрывал один, с наибольшим количеством очков, но если очки были равные, то те, кто оставался в игре, перебрасывали заново, поставив еще по серебренику. Это было тупо, но довольно весело.

Солдаты ругались, игральные кости падали на стол и на пол, вспыхивали споры: ровно лежит на полу или нет, правильно ли считать с этой стороны или с той, если кубик встал в щель на ребро, –

ну и всякое другое, располагающее к перебранке и хорошей потасовке. Владу не везло. Он продул уже штук пятнадцать монет, там тоже был свой ритм игры, при котором можно проиграть наименьшее количество денег, но он никак не мог его уловить.

Потом ему стало неожиданно везти: он внимательно всматривался в падающие кости и с удивлением понял, что он может ими управлять. Он своим восприятием скорости как бы замедлял движение кубиков, и они падали медленно-медленно, потом он всей душой желал: шестерки, шестерки, шестерки… кубики катились, медленно переворачивались и замирали на тех ребрах, что ему были нужны.

Он отыграл все, что раньше спустил за столом, потом стал тихонько, чтобы не привлекать внимания, выигрывать, и около него скопилась кучка монет. Его партнеры вначале бурно поздравляли удачливого противника, потом притихли… А когда почти все их монеты перекочевали к Владу, начали злобно на него поглядывать и перешептываться.

Влад понял – надо заканчивать. В общем-то деньги ему не были нужны, в банке на его имя лежало несколько десятков тысяч золотых, в поясе тысяча, – ему был интересен сам процесс, но он увлекся и потерял осторожность. Надо было уйти, когда отыграл свои деньги, но азарт… азарт – великое дело.

Ему сразу вспомнилось, как он играл в карты, в очко, в общежитии геологов в Киргизии. Они ставили на кон по рублю, потом сумма удваивалась, учетверялась… в общем, в одном банке он проиграл зараз свою месячную зарплату. Причем несмотря на то, что играли со своими. Рожи у всех были красные, злобные, напряженные – нож бы в руку, и понеслось. А тут… тут были чужие люди, солдаты, разгоряченные вином и проигрышем.

Влад хотел спустить все выигранные деньги, но опоздал. Он встал, поблагодарил партнеров за игру и только хотел уйти, как один из солдат, заводила, поймал его за руку и тихо сказал:

– Что, собрал денежки и собираешься уйти? Парнишка, ты неправ. Ну-ка садись на место… С выигрышем не уходят, пока не отпустили. Парни, я сам с ним сыграю. Эй, наемник, у меня есть золотая цепь, – он достал из кармана внутри куртки здоровенную золотую цепь толщиной в мизинец, заканчивающуюся медальоном, – ставлю ее против твоих всех монет. – Он с грохотом кинул цепь на стол так, что задребезжали кружки и крошки полетели в стороны. Все вокруг затихли, а хозяин гостиницы закричал жалобно:

– Эй, эй, парни, мне не нужны неприятности! Кончайте игру, я стражу позову!

– Цыц, – полуобернулся к нему солдат, – щас не заткнешься, я эту лавочку разнесу! – Он повернулся к приезжему и пьяным голосом сказал: – Играй. Я бросаю первым!

– Хорошо. Но я смогу после этого встать и уйти? Ко мне не будет претензий? Вне зависимости от того, выиграю я или проиграю, я ухожу, договорились?

– Договорились. Не дрейфь, уйдешь.

Весь зал замер, наблюдая за поединком, только хозяин наклонился и что-то шепнул кухонному мальчишке, после чего тот выскользнул за дверь и исчез.