Шрифт:
Болек и Лелек в Испании
Люди проводят отпуск по-разному: дома на диване, на экваторе или в валенках, с любовницами, в горах, на воде, под водой, на дачных грядках, с деньгами или без. Некоторые объезжают полшарика, другие не удаляются от дома дальше районного центра.
Любители путешествовать сбивают каблуки, наматывая десятки километров в день, пуская слюни возле мрачно улыбающейся Джоконды или делая селфи возле полуразрушенного Колизея.
Романтики забираются на
Рыбаки с комарами и мошкой располагаются на берегах Волги, в палатках, и разводят костры. Они слегка попахивают, но их обожжённые солнцем лица счастливы и беззаботны.
Отдельные морально неустойчивые лица, попав в ловкие сети all inclusive, превращаются в пьяных енотов и могут вспомнить только вылет и прилет, раздражая своим мяуканьем жен и окружающих.
Я стараюсь быть посередине, но не в этот раз…
Это был заурядный отпуск в европейской стране, но гуляли мы, как будто сборная России выиграла чемпионат мира по футболу, причем в этом веке и на этой планете. Кому не интересен беллетристический трэш алкогольного забега на чужбине, выключайте гаджет.
Дело было в марте. В попытке скрыться от московских сырых холодов и серого снега, решил показать своему товарищу Алексею Сафронову свой сарайчик в небольшой урбанизации Рохалес, провинции Аликанте.
I
Алексей Сафронов по кличке «Сафрон», будучи малолеткой в начале 90-ых, шлялся с нами и своим старшим братом Николаем по барам и шашлыкам, рано познавая прелести и проблемы взрослой жизни. Николай был моим другом, бывшим пограничником, бесподобным балагуром и весельчаком, пока его не срубила шальная ментовская пуля. Коля не тяготел к бандитам и честно ходил в трудовое море, методично и красиво прогуливая заработанные баксы в нашем ПГТ в Херсонской области.
Трагедия произошла нелепо и нежданно, когда двое шальных парней сбили на машине девчонку и удирали от милиции, которая, словно в боевике, палила с автоматов во все стороны. В это время мой друг мирно спал на заднем сидении старенькой «Audi», которая и ловила пули представителей правопорядка. Судьба… Старшего Сафрона похоронили с большим количеством ОМОНа, боясь восстаний и мятежей, так как погибший был личностью незаурядной и уважаемой. Обошлось.
Моя любовь переориентировалась на младшего брата Алексея, которого в порыве нежности я называл Лесиком. Делать на Украине было нечего, и через некоторое время Лесик, не без моей помощи, оказался в Москве, где в холодном гараже перебирал автомобильные турбины. Привыкший к хорошей жизни и тяготевший к музыке Сафрон (старший), ходил в столице с вечно не отмывающимися руками и поломанными грязными ногтями. Неудовлетворенные амбиции Гавроша современного капитализма выплескивались через край, Лесик матерился и искал лучшей доли. Через год несвежим мотыльком он выпорхнул из моего темного гаража на вольные московские хлеба.
Жизнь кувыркалась осенним листком, раскидав меня с Сафроном по разным углам. Угол у меня был свой, а Сафрон
Общались редко, но крепко, предаваясь воспоминаниям о прошлой шальной бесшабашной жизни. Пустив пьяную слезу, вспоминали добрыми словами Николая и проклинали судьбу-злодейку.
Время продолжало нещадно пинать вперед, Лесик матерел, появилась квартира, приличная машина и тихая жена. Идеи стать певцом ограничились покупкой синтезатора, который он доставал после 0,5 л водки. Сидя в обнимку с синтезатором, он сетовал на барыжную жизнь, которая погубила звезду эстрады.
Первая поездка в Китай, где начинающий бизнесмен заказал напрямую партию чехлов на автомобильные кресла, принесла ему приличные деньги. Кроме «ни хао», Сафрон по-китайски ничего не знал, да и с английским не дружил, но стоически просидел на заводе месяц. Застыв над китайцами, как солдат английской гвардии, получил товар надлежащего качества и впоследствии – приличный гешефт.
Образовались деньги на элементы роскоши и безжалостный пропой. Пару телефонных разговоров о совместном досуге переросли в реальную поездку в Испанию. Сказано – сделано, куплено – съедено, билеты в кармане, впереди яркой звездой замаячил Пиренейский полуостров.
Рейс утренний, сбор у меня в квартире. Ввалился упитанный, хорошо пахнущий, улыбающийся в предвкушении поездки Лесик, гремя здоровенным полупустым чемоданом. На мой немой вопрос коротко ответил:
– Что-то куплю: или хамона, или велосипед. Санкции же!
5:00 утра, до приезда такси – полчаса, Сафрон молчком направляется к бару и изучает его содержимое. Слова в ранний час в предложения не клеятся, поэтому коротко предлагаю:
– Может, кофе с коньяком?
– Уместно, – коротко ответил Сафрон. И понеслась душа по кочкам…
Кофе с коньяком много не выпьешь, да и для сердца вредно, поэтому через 15 минут переходим на чистый Хеннесси. Не искушенный международными перелетами и одновременно любящий поесть Лесик, интересуется:
– А чем кормят туристов в самолетах? – посасывая дольку лимона.
Отвечаю, что на хлебосолы рассчитывать не стоит. Лесик занервничал, встал со стула и, нервно пройдясь по гостиной, предложил взять с собой «закусочный набор».
Проснувшаяся супруга, видевшая со мной все, кроме зомби апокалипсиса, глядя, как я кладу в сумку VERSACE нарезанное сало, сыр, колбасу и черный хлеб, замерла на пороге кухни, как фараон.
– Совсем уже сдурели, оголодаете что ли за четыре часа? Или в S7 кормить перестали? – поправляя волосы, спросила она. Посмотрев на пустую, одиноко стоящую между двумя кофейными чашками бутылку Хеннесси, подвела итог – понятно, с утра решили заправиться.
Лесик, смущаясь супруги, рассматривал свои уже ухоженные ногти, я заглядывал в пустую кофейную чашку, как будто пытался гадать на гуще.