Лемуриец
Шрифт:
– Да здесь собралась огромная армия!
– оглядываясь по сторонам, воскликнула Зоя.
– И не только. Вслед за армией двигались обозы с доспехами, оружием и продовольствием, - тут же, улыбаясь,добавил Ганс.
– Такая сила! И при этом они умудрялись проигрывать сражения, - заметил Толя.
– Причина - трудноуправляемая армия. Подчиненность носила сложный и запутанный характер, - объяснил Ганс.
– Вассалитет?
– спросил Коля.
– Да. Барон мог быть вассалом графа, который сам был вассалом герцога.
– Бред!
– удивился Жора.
– Так сложилось, - развел руками Ганс, - а если еще во главе войска находилось несколько высших князей? Представляете?
– Тогда, их поражения при такой нелепой системе управления, очевидны, - сделал вывод Костя.
– А вассал предавал своего господина?
– поинтересовался Жорик.
– Нет. Вассальные отношения скреплялись клятвой верности вассала своему господину. Нарушив клятву, они могли потерять все средства к существованию, - ответил Ганс.
– Понятно, клятва верности скреплялась материально, - вздохнул Коля, - как всегда и везде.
– Ганс! Ты так хорошо разбираешься в этой теме! Твои предки, случайно, не были крестоносцами?
– выразила любопытство Женя.
– Маленьким, я видел в родовом замке портрет такого предка-крестоносца. Он был французом. Сейчас я очень похож на него, - смущенно ответил Ганс.
В этот момент Ганса толкнул какой-то толстяк. Немец от неожиданности чуть не упал.
– Смотреть надо!
– возмущенно бросил Ганс.
– Что ты, восточная вонючка, сказал мне, крестоносцу!
– поворачиваясь, кичливо прокричал толстяк.
У Ганса от удивления отвисла челюсть. Перед ним, во всей своей красе, стоял его, словно сошедший с портрета, предок. Он был таким же пузатеньким колобком. Балахон с крестом еще больше увеличивал его размеры. Слова ругательств застряли в его толстых губах. Они долго стояли с открытыми ртами, обозревая друг друга. Каждый был копией другого. Первым пришел в себя Ганс. Сориентировавшись, он бросился с объятиями на своего, опешившего от такой неожиданной встречи, предка.
– Брат! Братишка! Наконец-то провидению было угодно устроить такую встречу. Слава Богу!
– прокричал Ганс. Копия, ничего не понимая, продолжала тупо моргать .
– Ты не помнишь? Мы же с тобой близнецы! Меня ребенком выкрали и продали арабу. Он меня любил, как сына. Выкормил, вырастил, дал образование, теперь я стал купцом. Но я никогда не забывал своего брата! Вспомни меня, братик! Ты младшенький. Я первым вышел из материнского лона на свет божий, - залпом выпалил Ганс. При этих словах у крестоносца глаза налились злобой, как у быка.
– Ну, если тебе не нравится быть младшеньким, будь старшеньким!
– быстро сообразил Ганс. У предка рот расплылся в улыбке.
– Да! Я вспомнил! Точно, маленьким я слышал разговор
– спросил предок, окидывая подозрительным взглядом друзей Ганса.
– Мои хорошие друзья. Такие же торговые люди, как и я, - успокоил его Ганс.
– Хорошие друзья сейчас редкость, - ворчал крестоносец, ведя их в таверну.
Идя за близнецами, друзья тихо покатывались со смеху. В таверне было людно. За всеми столами сидели крестоносцы. Веселье было в самом разгаре.
– Эй, Жак, кто с тобой?
– спросили, сидящие в углу за длинным столом, крестоносцы.
– Мой брат с друзьями, - коротко ответил предок Ганса.
– Идите сюда, - позвали они, очищая места за столом от опьяневших товарищей, - откуда у тебя объявился брат? Он точно твоя копия, поразительно!
– Ничего удивительного. Мы близнецы. Его украли, когда он еще был маленьким. Но провидению было угодно столкнуть нас лбами именно здесь!
– весело ответил Жак.
– Как зовут твоего брата?
– не унимались его подвыпившие товарищи.
– Жан, - представился немец.
Друзья расселись за столом на освободившихся местах. Им принесли обильную еду.
– Настоящая натуралка, без химии, - прошептала Елена, облизывая пальчики.
– Какой необыкновенный вкус!
– восторгалась Женя, отпивая вино из бокала.
– И пиво замечательное!
– подхватила Зоя.
– Женя, ты пьешь вино тысяча девяносто шестого года. В любом ресторане мира за бокал такого вина с тебя возьмут не одну тысячу долларов, - прикладывая палец ко рту, отозвался Костя. Девушки, замолчав, дальше ели молча, с любопытством разглядывая крестоносцев.
– Жак! Как поживает твой друг Жерар? Слышал, он после похода собирается посвятить свою жизнь страждущим и скорбящим?
– спросил один из рыцарей, крепкий усач.
– Да, эта мысль, видно, накрепко засела в его башку. Кроме того, он собирается отказаться от своего имущества в пользу странноприимного дома и отречься от всех мирских радостей, - ответил Жак.
– А его друг Гуго де Пайен поддерживает его в этом?
– спросил другой.
– Да, они собираются образовать святое братство, - отгрызая большой кусок от окорока, ответил Жак.
– Ну а ты, по всей видимости, останешься с ними?
– спросил его третий рыцарь.
– Куда же я без них, - мирно ответил Жак.
Разговор прекратился, и они продолжили пировать.
Через некоторое время за соседним столом завязался спор, плавно перешедший в драку. Драчунов кинулись разнимать, но вскоре получился обратный эффект. Драка охватила всю таверну.
Воспользовавшись моментом, путешественники незаметно выбрались из нее и быстрым шагом направились к облаку-времени. Войдя в палатку, они облегченно вздохнули.