Лениград - 43
Шрифт:
Он взял ее, грубо, как матрос, год не видевший берега. Даже разорвал на ней платье, не дожидаясь, пока она его снимет. Она что-то пищала, ему же хотелось ее придушить. Что у вас есть хорошего, французики, кроме ваших женщин? И лучшие женщины должны принадлежать победителю, во все времена, разве это не так? Ему не было дела до ее чувств, и даже — жива ли она вообще. Он хотел получить удовольствие и снять напряжение, все остальное было неважно.
А когда все закончилось, и он, одевшись, пристегивал меч, то снова отчего-то захотел опробовать клинок на этой курице, но сдержался. Потому что он снова придет в этот дом, когда захочет, и без всякого приглашения — он здесь хозяин, и в его власти отправить
И когда он уже поднес бокал ко рту, в голове его вдруг все стало четким и ясным, как во время боя, когда Полярный Демон касался его сознания.
Она только приехала? Беспорядок в комнате — при собранном чемодане? И нет следов пыли — может, убирает прислуга? И стол, накрытый на двоих — значит, она заранее знала, что я буду здесь? Или она собралась немедленно уехать, сразу после того, как я уйду?
Но он успел проглотить содержимое бокала. И почувствовал, как качается под ногами пол. А графиня смотрела с усмешкой, взглядом умным и жестоким — глазами врага. Ты меня отравила, тварь?!
Рукоятка меча будто сама ткнулась в ладонь. Но в глазах уже все плыло, и не было сил. Кажется, он успел еще выбросить клинок вперед, целясь прямо в ненавистное красивое лицо женщины, и услышал вскрик. Затем паркет стал вертикальным, и сознание померкло.
Он пришел в себя… сколько прошло времени, неизвестно. В той же самой комнате, посаженный в кресло посредине. Еще здесь были двое, в штатском, один молодой, второй постарше. На краю стола лежала медицинская сумка, шприц, ампулы, а тарелки были сдвинуты все в сторону.
— Вы все видите, слышите, находитесь в полном сознании — сказал пожилой — но не можете пошевелить и пальцем. Новейший препарат, разработанный УСО. Как судья, я сейчас зачитаю ваш приговор — ну а после, как доктор медицины, удостоверюсь в вашей смерти, и подпишу документ. Эти британцы такие законники — нет бы просто, пристрелить или взорвать! Но стрельбу на улице сочли слишком шумной, не меньше десяти человек бы потребовалось, с автоматическим оружием, и несколько автомобилей. Так что проще и дешевле — вот так, заодно и суд по всей форме проведем. За прокурора выступит мсье Гастон — ну а адвоката вы себя лишили сами!
Молодой человек подошел к Тиле и с размаху ударил его по лицу. Странно, но адмирал ничего не почувствовал, лишь голова сильно мотнулась назад.
— Немецкая свинья! — прошипел Гастон — та женщина, которую ты изнасиловал, и изуродовал, это моя жена! Сейчас я тебе отрежу нос, уши, выну глаза. Чтобы было как в Библии, око за око, зуб за зуб!
— Не надо — сказал доктор — он все равно ничего не почувствует, этот препарат работает еще и как анестетик. И через час нас не должно быть в Тулоне. Итак, Август Тиле, родившийся в 1893 году, в Шарлотенбурге, обвиняется в военных преступлениях, как то: в убийстве пятнадцати тысяч человек пассажиров и экипажа лайнера «Куин Элизабет», двух тысяч человек экипажа линкора «Айова», а также еще, в общей сумме двенадцати тысяч человек, терпящих бедствие на море. В нарушении правил и обычаев войны, никак не вызванных военной необходимостью. В расправе с особой жестокостью с беззащитными людьми, гражданами Великобритании и Соединенных Штатов. Факт преступления и вина подсудимого доказаны достоверно. Приговор — смерть! Приведен в исполнение 6 декабря 1943 года. Протокол составлен, подписи, доктор медицины Анри Брокар и лейтенант французского флота Гастон Сенжье. Мадам Сенжье выйти не может, вы изуродовали ее, рассекли лицо, для женщины это хуже, чем если бы мне отрезать руку или ногу — но ее супруг имеет
Тиле хотелось взвыть. Не только затем, чтобы его услышал на улице патруль. Он не раз представлял себе русского адмирала, одержимого Полярным Ужасом, или даже управляющего им — без всякого сомнения, это был беспощадный ледяной великан, истинно арийской внешности, живое воплощение скандинавского бога Тора — однако же, смерть в бою с таким врагом, это не позор, а даже почет, в какой-то мере! Но этот старый, толстый, низенький француз (интересно, как он убегал от нас в сороковом!), презренный унтерменш, грязь на арийском сапоге — как он смеет посягнуть на него, своего господина! Франция, эта европейская подстилка, может лишь подло бить из-за угла, а не сражаться честно! Или служить шавкой для других, более сильных — пока мы были сильнее, склонились перед нами, стоило же весам качнуться, переметнулись на сторону англичан! И вы за все заплатите, вы и ваша ублюдочная страна — мне не придется объяснять фюреру, отчего я не победил, теперь это с охотой сделают другие, сказав: из-за измены, предательства лягушатников! Что после будет с Францией, страшно и представить!
Вот только ему это, здесь и сейчас, не поможет никак. Мысли метались лихорадочно, пытаясь найти выход. И не находили.
— Однако, герр Тиле, у нас времени мало — сказал доктор, и достал фотоаппарат-«лейку» — это, чтобы в доказательство запечатлеть ваш труп. Ну что, Гастон, справимся сами, или кого-нибудь с постов позвать?
— Что вы, мсье, я эту работу за честь сочту! — усмехнулся Гастон — мы тебя на британский манер казним, свинья! Ты у нас попляшешь, как на рее. Жаль, что ты не прочувствуешь — чертов препарат!
Они накинули на шею Тиле петлю, прямо в кресле — веревка была уже пропущена через крюк от люстры на потолке. И вместе, дружно, потянули за свободный конец. Адмирал захрипел, боли не было, но перехватило горло, и стало нельзя дышать. Затем в глазах поплыли красные круги, как у утопленника.
И наступила тьма.
Берлин, Рейхканцелярия. Следующий день
Опять предательство?! Лучшего флотоводца Германии, моего «берсерка» убили французы! Истинный германский рыцарь непобедимый в бою, пал, сраженный подлым ударом в спину! Мы не смогли тебя уберечь — но сумеем страшно отомстить!
И вы говорите, до того эти лягушатники предательски уклонились от боя? В то время как Тиле на своем флагмане дрался с двумя американскими линкорами, они пришли, показались, и не вступили в сражение, испугавшись всего одного корабля? А крейсер «Марсельеза» перешел на сторону врага во время битвы? Они украли победу у флота Рейха! Я говорил, что французам нельзя доверять — и что они недостойны служить даже добровольцами в частях СС. Вы же настаивали на обратном — и кто оказался прав?!
Измену надо выжигать с корнем! Расстрелять адмирала Дюпена, и командиров французских кораблей! А куда смотрели кригс-комиссары — всех их, рядовыми на Восточный фронт! Провести самое тщательное расследование, на предмет причастности высшего командования французского флота и французских властей! Решили ударить в спину сражающейся с русскими ордами Германии? Они об этом пожалеют!
Год назад я обещал французам за непокорность, режим самой жестокой оккупации. Они решили, что я шучу? Так пусть они это получат!
Берлин, кабинет рейхсфюрера (он же командующий Ваффенмарине). Через час
— Заключенный номер… прибыл.
— Ну, Руди, ты уж прости старого друга. И позволь поздравить с возвращением свободы и чина.
— Генрих, давай без любезностей. И скажи прямо, что тебе снова понадобился мой опыт сыскаря. Что на этот раз случилось?