Lenimentus
Шрифт:
Внезапно где-то в отдалении раздался грохот. Музыка выключилась. Из подсобного помещения послышался звон – разбилось что-то крупное. Кто-то из посетителей закричал. Лукас с сипением вдыхал и выдыхал маленькие порции воздуха, разглядывая искажённое улыбкой лицо террориста.
– Долбанули-таки, а! – с досадой цокнул языком Ред. – Третье авеню, улица Тристана… Это ведь где-то совсем рядом..?
Он подмигнул Лукасу и неторопливым шагом покинул бар через главный вход. Лукас попробовал пошевелить пальцами, но они не слушались. Он хотел посмотреть на свою руку с голографом, заботливо положенную террористом на стол рядом со стаканчиком кофе,
В кафе-баре начали появляться новые посетители, встревоженные и оживлённые. Они бросали недоумённые взгляды в его сторону, явно задаваясь вопросом, почему здесь рассиживает Делайн. Вновь заиграл джаз, однако его практически не было слышно за громкими разговорами о взрыве и новостными репортажами с голографов.
Паралич сохранялся на протяжении шести минут. К концу этого времени Лукас мог переставлять ноги и шевелить пальцами. Он не мог подвергать опасности Сеть и Адама после неизвестных манипуляций террориста с его голографом, поэтому ему срочно требовалось сменить устройство. Доковыляв до соседнего столика, Лукас с трудом обратился к ошарашенно таращащимся на него гражданским:
– В рамках исполнения обязанностей Департамента Внутренних Дел мне нужен один из Ваших голографов.
Посетители за столиком переглянулись. Наконец, одна из женщин сняла с руки свой голограф и молча протянула Лукасу.
– Благодарю Вас, – сказал Лукас и тут же вернулся к своему месту, чтобы произвести замену.
– А чего он ждал? – недовольно спросил кто-то за столиком.
Лукас ввёл в гражданский голограф специальный код и авторизовался со своей учётной записью. Многочисленные уведомления на голографическом интерфейсе перекрывали друг друга. Первым делом он взял пробу собственной крови на анализ. По возвращении в часть предстояло пройти полное обследование, а подвергнувшееся вмешательству устройство сдать на проверку в технический отдел.
Лукас проверил жизненные показатели Джейкоба – его голограф был неактивен. Проверка голографов Карла, Пола Делайна и Люиса принесла тот же результат – отсутствие подключения. То же и с Джонсоном.
Кнопкой на столике Лукас подозвал администратора. Из короткого разговора стало ясно, что фиксаторы внутри и снаружи бара не работали ещё с полудня. Вероятность того, что среди присутствовавших в помещении имелись лица, записывавшие происходящее, была незначительной, однако он запросил список посетителей за последние тридцать минут.
Лукас связался со своим вторым заместителем – Элис.
– Сэр Лукас!
– Мне нужен краткий доклад, – попросил Лукас.
– В отеле на улице Тристана произошёл взрыв. Мощность устанавливается. Повреждены три этажа здания. Пожарные системы продолжают тушение возгорания. На текущий момент насчитывается пятнадцать жертв, включая Джейкоба Делайна, Пола Делайна, Карла Фроста, министра культуры Люиса Остега и всех членов его семьи, а также троих сотрудников ДВД.
Лукас вышел на улицу. На улице было людно. За исключением лёгкой скованности мышц иных последствий онемения в теле не ощущалось.
– Отследи движения Сэмюэля Джонсона, отправь группу на последнюю известную точку его пребывания. Я перешлю тебе отпечатки пальцев, проверь их.
– Будет сделано.
Несколько аэрокаров зависли над крышами зданий в запрещённой для полётов зоне. Рядом с кафе стояла молодая журналистка, ведущая репортаж прямо со своего голографа.
– С вами была Кристина Хаммильтон, «Первое Новостное Бюро Альянса», – в завершение
###
Последние полчаса Кирилл сидел на песке и наблюдал за тем, как тени, отбрасываемые кирпичными домами, удлиняются. Занятие было скучным, но он не знал, чем ещё мог бы себя занять. Возвращаться во вверенную ему комнату Кирилл не хотел – она походила скорее на тюремную камеру, чем на человеческое жильё. Выйти за пределы двора не решался – неизвестно, насколько жёстко караются нарушения правил у Отверженных.
Вскоре после ухода Джессики оголённый парень закончил ремонт своего транспортного средства и уехал на нём вместе с девушкой. Кирилл немного походил по площадке в надежде, что сидевшие на скамье женщины уйдут, но те проявляли упорство и продолжали сидеть на месте, не боясь ни прямых солнечных лучей, ни периодически поднимающегося ветра, несущего с собой жаркий воздух и пыль. Тогда Кирилл уселся под натянутое между деревьев полотно, прямо на песок. Стоило ему это сделать, как девушка и старуха, будто сговорившись, поднялись со скамьи и разошлись в разные стороны. На их место тут же сели две другие женщины – судя по размеру животов, тоже беременные, на триместр отстающие от ушедшей. Кирилл отметил, что Отверженные одеваются слишком открыто и, как можно было понять, не боятся солнечных ожогов.
Подаренная ему фляга постепенно пустела, и он не был уверен, что знает, где добыть ещё пригодной для питья воды. От жары было трудно дышать. Кожа на руках покраснела и чесалась. Его клонило в сон и тошнило – явные признаки теплового удара.
Чтобы отвлечься от этого, он принялся считать кирпичи на фасаде ближайшего дома, но быстро сбился. Ему казалось, что воздух плывёт от жары, из-за чего границы кирпичной кладки размывались и сливались. Тогда он попытался вспомнить, где ему доводилось видеть кирпичные дома в Альянсе. До сих пор попытки вытащить из памяти события из прошлой жизни только приводили к головной боли, но некоторые очевидные факты всплывали сами собой. Кирпичная кладка, разумеется, встречалась во Фраге – в Нижних Районах, восстановленных Отверженными. Впрочем, большинство подобных построек, скорее всего, уже были разрушены за время непрекращающихся там боёв.
Когда Кирилл заметил, что солнце больше не светит, и поднял взгляд на небо, то увидел неестественного вида коричневые тучи, собирающиеся в огромную тёмную массу. Один её вид вселял плохое предчувствие и желание спрятаться. Отверженные, сидевшие вокруг площадки и на скамейках рядом с домами, стали торопливо расходиться. Кирилл поднялся на ноги и отряхнулся от песка, отчего, кажется, тот лишь наоборот оказался в неположенных ему местах – под шортами и в сандалиях. Ветер усиливался, а порывы налетали всё чаще – неся в себе больше зноя, песка и пыли.
Кирилл подобрал из песка свою флягу, закрыл лицо рукой и побрёл в сторону дома, из которого, как он помнил, они с Джессикой вышли несколько часов назад – его выделяла выкрашенная в красный прикрытая входная дверь. Прежде чем зайти внутрь, Кирилл обернулся и увидел, что во двор стягивались Отверженные с соседних домов. Группа из тринадцати человек – как мужчины, так и женщины – собралась по центру площадки. Некоторые посматривали на застывшего у подъезда Кирилла. Никто из них не выглядел дружелюбно, однако Кирилл смотрел на них без стеснения. Для него они были такими же диковинными созданиями, как и он для них.