Lenin Impossible
Шрифт:
– Мммм, - заурчал он.
– Ты мне тут анатомию не изучай, а только проверяй, жива ли она?
– Жить не живет, но еще тепленькая. Дайте-ка сюда лягушку, товарищ Калманавардзе. Может еще и подействует?
Он приложил лягушку к стынущим губам, только ничего не вышло.
– Черт!
– Генерал бросил агента назад в ящик.
– В задницу с такой работой. Закажу следующую, так ребята разозлятся. Если не закажу, погибнет наш лучший человек. Вот тогда они точно взбесятся...
Он вытащил пистолет и, выкручивая руку, приложил ствол
– Что вы делаете!? Товарищ!
– остолбенел его гость.
– Как это, что? Совершаю самоубийство, чтобы избежать ответственности, - с достоинством объяснил генерал.
– Но как же?
– Такова традиция нашей службы. Именно таким же образом покончил с собой сам Феликс Дзержинский. Сам читал в исторических книжках. Покончил с собой трехкратным выстрелом себе в затылок... И тебе советую то же самое. Уж лучше смерть от своей руки, чем до конца жизни мести атомный полигон в Казахстане...
– А может ее как-нибудь оживить?
– задумался полковник.
У генерала онемела выкрученная рука, поэтому он опустил ее и внимательно слушал гостя.
– Наша передовая советская наука еще не может оживлять мертвых, заметил он.
– Но ведь с Лениным же удалось, - пронзил его взглядом полковник.
– А вы откуда знаете?
– А вы как думаете... У нас и свои источники имеются... Раз уж этот Вендрович смог обезвредить Ленина1, то, возможно, сможет подействовать и в другую сторону.
– А может, и вправду, попробовать...
– буркнул про себя генерал.
Поле этого он снял трубку висевшего на стене красного телефонного аппарата и начал набирать номер.
– Кстати, раз уж Ленин ожил, почему вы его не выпустили на свободу? поинтересовался полковник.
– А зачем? Еще удрал бы и устроил мировую революцию...
– Так это же здорово... Не было бы капиталистов...
– А от кого бы мы тогда занимали деньги на вооружение?
– с улыбкой учителя, глядящего на двоечника, ответил генерал.
В трубке раздался голос дежурного. Нужно было отдавать необходимые приказы...
??????
Тем временем, где-то далеко от Москвы...
Обвинитель откашлялся и начал свою речь. Якуб Вендрович уложил подбородок на скованные наручниками ладони и вслушивался в его слова. Одновременно он размышлял о фляжке, лежащей под стулом, на котором он сидел в качестве обвиняемого. Фляжку явно туда положил один из находящихся в зале его дружков.
– В ходе расследования было установлено следующее. Обвиненный закупил на базе сельхозоборудования в Войславицах поврежденный элеватор. Факт продажи государственного имущества частному лицу является явным нарушением уголовного кодекса ПНР, и по этому делу будет вестись отдельное следствие. После этого обвиняемый перевез элеватор на территорию собственного хозяйства и после ремонта, сразу же после жатвы, заполнил его зерном. Элеватор имеет вместимость пятьдесят тонн. Принимая во внимание, что хранение зерна в количестве, большем двух тонн, попадает под действие
– Veto!
– крикнул Якуб, но его голос проигнорировали. Тогда он опустил глаза на землю и стал глядеть на фляжку. Легонечко подтолкнул ее сапогом. Фляжка была полная.
– Опять же, скупать зерно у крестьян уполномочены только пункты скупки.
– Прошу слова, - вставая, заявил Якуб.
– Даю слово обвиняемому, - очнулся судья.
– Прошу, чтобы обвинение доказало, будто я это зерно купил.
– Даже долларами заплатил, - огрызнулся обвинитель.
– Прааащения праашу. Или же среди доказательного материала обвинения имеются какие-то доллары с моими отпечатками пальцев?
– Тогда откуда же обвиняемый заполучил пятьдесят тонн ячменя?
– мягко поинтересовался Высокий Суд.
– А его размножил в элеваторе вегетативным путем.
Зал взорвался хохотом. Судья тоже смеялся.
– Не пожелает ли обвиняемый поделиться этим изобретением с Родиной? сказал он.
– Кто знает, может это поможет народу в его временных проблемах...
– Высокий Суд, - сказал Якуб.
– Секрет размножения ячменя путем почкования передали мне мои предки, и я лично поклялся сохранять его ради пользы моей родной семьи!
– улыбнулся он, радуясь семантической шутке.
– Пятьдесят тонн левого зерна - это только начало, - истекал ядом голос обвинителя.
– Интереснее то, что обвиняемый с ним сделал.
– Слушаем, - ответил на это судья.
– Обвиняемый залил ячмень водой и прибавил дрожжей, после чего подождал где-то с месяц. Затем он разместил под элеватором газовую печку, кстати, не имеющую разрешительного аттестата...
– А где же мне брать аттестат, раз я ее сам же и сконструировал? запротестовал было Якуб, но его слова проигнорировали.
– ...И с вершины элеватора провел трубу длиной двадцать метров, заканчивающуюся в его развалюхе.
– Выражаю протест!
– завопил Якуб.
– Протест принят, - сказал судья.
– Даже если этот дом и похож на давно не убираемый хлев, следует сохранить хоть чуточку уважения к обвиняемому, - наставил он прокурора.
– Прошу голоса, - отозвался подсудимый.
– Разрешаю.
– Неужто Высокий Суд принимает утверждения обвинения за добрую монету?
– А у вас имеются какие-то собственные объяснения?
– Но, Высокий Суд! Пятьдесят тысяч литров бражки?
– Тогда представьте свою версию произошедшего.
У Якуба до сих пор голова болела после вчерашнего, поэтому его фантазия действовала лишь в одном направлении.
– Высокий Суд. Дело было так. Определенное количество воды находилось в элеваторе уже раньше. Она была нужна для процесса размножения. Впрочем, это технические подробности, имеющие второплановое значение. Сразу же после заполнения элеватора зерном случился неожиданный дождь, я же забыл закрыть крышку, так что дождевая вода залила...