Ленивый Мурад

Сейтаков Беки

Так с чего ж начать?

С начала.

Было это или нет?

Если было, то немалый Срок с тех пор прошёл — Пожалуй,

Сто, а может, двести лет.

Да, друзья, событья эти Были в давние года.

Жил бедняк на белом свете, Сыт он не был никогда.

Жил бедняк,

с нуждою споря, Был он стар и слаб к тому ж. Жизнь дала ему лишь горе Да детишек восемь душ.

Он рубил сухой кустарник, Щепки складывал в чувал⁴. Эти щепки в день базарный Бедноте он продавал.

От торговли получая Не туманы⁵ — медяки, Покупал щепотку чая, Чашку просяной муки.

Из богатства у него Старая была кибитка, А в кибитке — ничего.

Что скрывать! В жилище этом Под истлевшею кошмой¹ Очень жарко было летом, Очень холодно зимой.

Говорил хозяин-нищий, Руку положа на грудь: «Ветхое моё жилище Упадёт когда-нибудь!»

Так и вышло.

Спали дети

В час, когда свирепый ветер Налетел издалека...

Драный войлок, щепок малость — Вот что на заре осталось От кибитки бедняка.

Погрустил хозяин старый, На спину взвалил чувал, Со своим добром к базару Потихоньку зашагал.

Волоча насилу ноги По изъезженной дороге, Шёл он, согнутый в дугу За остатки от кибитки И за все свои пожитки Выручил бедняк теньгу..

¹ Кошма — большой кусок войлока.

Проживал неподалёку Мастер рыжий и кривой.

И к нему-то одиноко Шёл бедняк, едва живой, Спрятав за щеку глубоко Капитал заветный свой.

«Мастер, строящий кибитки, Я пришёл к тебе с теньгой. Я распродал всё до нитки — Помоги мне, дорогой!»

Руку протянув с теньгою, Наш бедняк рукой другою Со щеки смахнул слезу. Рыжий мастер удивился. Блеск медяшки отразился Огоньком в его глазу.

«Что ты говоришь, прохожий? Дом поставить за теньгу, Может, кто-нибудь и может,

Я, однако, не могу!» «Мастер, строящий кибитки, Больше нету ни теньги!

Я распродал всё до нитки — Ради бога помоги!»

«Бог, быть может, и поможет, Я же не сошёл с ума. Обойдутся мне дороже Обрешётка и кошма...

Впрочем, не горюй, дружище: Я в несчастье помогу,

И отличное жилище Мы построим за теньгу.

Завтра встанешь спозаранку, Выроешь себе землянку И пойдёшь к Берды-ага: Делает он по дешёвке Камышовые циновки.

Ну-ка, где твоя теньга?

Он с тебя запросит мало — Половину капитала За циновки,

А потом...

А потом за остальное Я нору твою покрою Этим самым камышом И останусь с барышом».

Темя

почесал бедняк И сказал:

«Да будет так!»

Утром встал он спозаранку, Принялся копать землянку, Не щадя последних сил.

А потом он по дешёвке Камышовые циновки У Берды-ага купил.

Много, бедный, пролил пота. Кончена была работа

Только через десять дней. Правда, не было веселья,

И не справил новоселья Он по бедности своей.

Он опять рубил кустарник, Щепки складывал в чувал. Эти щепки в день базарный Бедноте он продавал.

Жил, как прежде, понемножку, Не смеялся, не тужил,

Каждый день одну лепёшку На десять частей делил.

Краем, где бедняк наш справил Ветхий дом и жил

впотьмах,

В те года владел и правил Престарелый грозный шах.

Как он жил в подлунном мире? Суд вершил, давал пиры. Звездочёты и визири Были у него хитры.

Шах не знал ни козней вражьих, Ни сомнений, ни обид.

Звездочёт беду предскажет,

А визирь предотвратит.

Жил при шахе муж бывалый, Знал он дело, что и как.Тут вы спросите, пожалуй:«А при чём же наш бедняк?»А при том, что как-то ночью Этот звездочёт-мудрец,Очень строгий, важный очень, Возвращался во дворец.

Но не под ноги глядел он,

Как глупец какой-нибудь, — Был он занят важным делом: Изучал он Млечный Путь.

Шёл и набирался страху: Положение светил Явно предвещало шаху Насморк и упадок сил. Звездочёт заторопился И впотьмах, рысцой труся, Вдруг в землянку провалился, Проклиная всё и вся.

Грузный пожилой мужчина Полетел стремглав во тьму.

И большая камышина В жирный бок впилась ему.

Выбравшись с трудом наружу, Перепуганный мудрец Рану обвязал потуже И помчался во дворец.

* *

*

Шах сидел в огромной зале, Яства жирные вкушал.

Перед ним шуты плясали, Смехом наполняя зал.

Был в то утро шах невесел: Плов вогнал его в тоску. Поваров без мала десять Он казнить велел:

Повесить,

А потом срубить башку.

Правило существовало У монархов той земли — Убивать не как попало.

И казнили там, бывало,

Вот как:

Вешали сначала,

После голову секли.

Вдруг раздались чьи-то крики, И, простёрши руки ввысь,

Старый шах ногой затопал: «Мы едим, нам не до дел!» А мудрец главою об пол:

«Я обиду претерпел!

О владыка, бога ради,

Ты мой выслушай рассказ! Я домой, на звёзды глядя, Возвращался в поздний час

Разуму давая пищу,

Я шагал с большим трудом, А какой-то мерзкий нищий Жалкое своё жилище Вырыл на пути моём.

Чёрное он сделал дело —

Я свалился, словно в ад.

Я своё поранил тело, Разодрал атласный, белый, С твоего плеча халат!»