Леопард охотится в темноте
Шрифт:
В течение следующих нескольких недель Крейг открыл в себе способность практически совсем не спать. Он вставал в четыре тридцать утра каждый день и выгонял своих рабочих из хижин. Они выходили все еще сонные, в накинутых на плечи одеялах, и, поеживаясь от холода и кашляя от дыма костра, что-то беззлобно ворчали.
В полдень он ложился спать в тени акации, как и все рабочие. Потом, отдохнувшие, они работали весь день, пока не раздавался удар по рельсу, подвешенному к ветке джакаранды рядом с усадьбой. Рабочие с криками «Шайле! Час пробил!» устремлялись вверх по склону холма.
Крейг смывал
Солнце опалило его кожу и выбелило тонкие брови, тяжелая физическая работа укрепила мышцы и сделала жесткой культю – он мог, не испытывая никакого неудобства, ходить вдоль ограды весь день. Ему не хотелось терять время на приготовление пищи, поэтому он ел что придется, а бутылка виски так и осталась лежать закрытой в сумке.
Однажды вечером он остановил «лендровер» под джакарандой и направился к коттеджу, но остановился как вкопанный. Он наткнулся, как на кирпичную стену, на ни с чем не сравнимый аромат жареной говядины и картофеля. Рот наполнился слюной, и он почти побежал к коттеджу, вдруг ощутив жуткий голод.
В крошечной комнате, приспособленной под кухню, он увидел костлявую фигуру, склонившуюся над дровяной плитой. Старик укоризненно взглянул из-под шапки мягких и белых, как вата, волос на застывшего в дверях Крейга.
– Почему ты не послал за мной? – спросил он на синдебеле. – Никто, кроме меня, не будет готовить в Кинги Линги.
– Джозеф! – закричал Крейг и порывисто обнял старика. Старый матабел работал поваром у Баву в течение тридцати лет. Он умел устроить официальный банкет на пятьдесят персон и с такой же легкостью приготовить дичь на костре. У него уже пекся хлеб в импровизированной печи из жестяного ящика, он даже сумел собрать миску салата на запущенном огороде.
Джозеф, несколько рассерженный таким нарушением этикета, высвободился из объятий Крейга.
– Нкозана, – начал отчитывать Крейга Джозеф, по-прежнему используя уменьшительное обращение, – твоя одежда в грязи, а постель не застелена. Мы работали весь день, чтобы навести порядок.
Только теперь Крейг увидел еще одного человека на кухне.
– Кара-лала! – воскликнул он радостно, и слуга улыбнулся и закивал головой. Он работал тяжелым утюгом, заполненным раскаленными углями. Вся одежда Крейга и постельное белье были выстираны и идеально отутюжены. Стены коттеджа были вымыты, полы натерты до блеска. Даже бронзовые краны раковины сверкали, как пуговицы на кителе моряка.
– Я составил список самого необходимого на первое время, – сказал Джозеф. – Но тебе не подобает жить в такой лачуге. Твой дедушка нкози Баву был бы очень недоволен. Поэтому я послал сообщение дяде моей старшей жены, который мастерски кроет крыши, и сказал ему привести также его старшего сына – каменщика и племянника – плотника. Они будут здесь завтра и сразу же начнут исправлять то, что эти собаки сделали с большим домом. Что касается сада… – Он по пальцам перечислил, что именно нужно сделать, чтобы навести порядок. – Таким образом, мы сможем пригласить на Рождество тридцать важных гостей, как в старые дни. А теперь,
Когда пастбища были обнесены оградами, а работа по восстановлению главного дома и хозяйственных пристроек закипела, Крейг мог наконец заняться жизненно важной операцией по восстановлению скота. Он вызвал Шадрача и Джозефа и передал «Кинг Линн» их заботе на время своего отсутствия. Они крайне серьезно отнеслись к такой ответственности. Потом Крейг поехал в аэропорт, оставил «лендровер» на стоянке и вылетел первым коммерческим рейсом на юг.
В течение следующих трех недель он объезжал племенные фермы Северного Трансвааля – провинции Южной Африки, по климатическим условиям наиболее похожей на Матабелеленд. При покупке племенного скота нельзя было торопиться. Каждой сделке предшествовало несколько дней переговоров, осмотров самих животных. В течение этих дней Крейг наслаждался традиционным гостеприимством африкандеров. Его хозяевами были люди, предки которых проделали на повозках долгий путь на север от мыса Доброй Надежды и всю жизнь провели рядом с животными. Поэтому при покупке скота Крейг впитывал мудрость и опыт, накопленные ими, и после каждой сделки все лучше знал и понимал скот. Полученные знания только утвердили его желание продолжить успешные эксперименты Баву по скрещиванию местной африканерской породы, известной свой выносливостью и стойкостью к болезням и засухе, с породой санта-гертрудис, знаменитой своей плодовитостью.
Он купил молодых стельных, искусственно осемененных коров. Он купил превосходных племенных быков от известных производителей. Он с неимоверным трудом оформлял документы по проверке, вакцинации, карантину и страховке, без которых невозможно было перевезти скот через границу. Одновременно он договорился о транспортировке в «Кинг Линн» с известными подрядчиками, специализирующимися на перевозке ценного племенного скота.
Он истратил почти два миллиона из кредитных денег, прежде чем вернуться в «Кинг Линн», чтобы подготовить все окончательно к доставке первой партии. Поставка всего стада была растянута на несколько месяцев, чтобы обеспечить качественный прием, размещение и адаптацию каждой партии перед прибытием следующей.
Первыми были доставлены четыре молодых быка, как раз готовые приступить к обязанностям производителей. Крейг заплатил за каждого из них пятнадцать тысяч долларов. Питер Фунгабера решил сделать их доставку очень важным событием. Он убедил двух министров присутствовать на церемонии, но ни премьер-министр, ни министр туризма товарищ Тунгата Зебив приехать не смогли.
Крейг взял напрокат большой шатер, а Джозеф, почувствовав свою важность, приготовил один из своих легендарных банкетов на природе. Крейг все еще не отошел от того, что истратил два миллиона, поэтому решил сэкономить на шампанском и заказал имитацию с мыса Доброй Надежды, а не настоящее вино из Франции.
Правительственная команда прикатила на целом парке черных «мерседесов» в сопровождении вооруженных до зубов телохранителей в черных очках. Дамы были одеты в длинные платья самых диких и невероятных расцветок. Дешевое сладкое шампанское лилось так, словно из ванны вытащили пробку, и скоро дамы хихикали и щебетали, как стайка блестящих скворцов. Старшая жена министра образования расстегнула блузку, достала сочную черную грудь и дала своему ребенку ранний обед, одновременно вливая в себя безумные количества шампанского.