Леопард
Шрифт:
Она глубоко вздохнула.
— Спасибо, — поблагодарил Харри.
— Я ничего не обещала!
— Как думаешь, когда у тебя что-то для меня будет?
— Пошел ты знаешь куда! — Она стукнула кулаком по столу.
Харри увидел, что санитар внимательно посмотрел на них. Харри выдержал дикий взгляд Катрины. Подождал.
— Я не знаю, — прошептала она. — Скажем так: вряд ли я буду средь бела дня сидеть в общей гостиной и использовать нелегальные искалки.
Харри встал.
— О'кей, я свяжусь с тобой через три дня:
— Ты ничего не забыл?
— А что?
—
— Ладно, — сказал Харри и застегнул плащ. — Теперь я знаю, что ты хочешь.
— Что я хо… — Удивление на ее лице сменилось смущением, и она прокричала вслед Харри, который уже шел к двери: — Наглец чертов! Навоображал себе там!
Харри сел в такси, произнес «Аэропорт», выудил из кармана телефон, увидел, что было три непринятых звонка с одного из всего двух номеров в его списке контактов. Отлично, значит, у них что-то появилось.
44
Мне-то оно зачем? (англ.)
Он перезвонил.
— Люсерен, — сказала Кайя. — Там была веревочная мастерская, но ее закрыли пятнадцать лет тому назад. После обеда ленсман в Утре-Энебакке покажет нам это место. У него в районе есть несколько типов с криминальным прошлым, но все по мелочи: кража со взломом и угоны. Плюс еще один, который отсидел за избиение жены. Но он переслал нам весь список, и я его сейчас сверяю со списком лиц, имеющих судимость за сексуальные преступления.
— Хорошо. Подхватите меня в Гардермуене, это по дороге к Люсерен.
— Вовсе не по дороге.
— Ты права. Все равно подхватите.
Глава 19
Белая невеста
Скорость была невелика, «вольво-амазон» Бьёрна Холма кряхтел и пыхтел на узкой дороге, которая вилась между полями и равнинами Эстфолда.
Харри спал на заднем сиденье.
— Так что вокруг Люсерена — никаких преступлений на сексуальной почве, — сказал Бьёрн.
— Это задержан никто не был, — поправила его Кайя. — Ты не смотрел опрос в «Верденс ганг»? Только один человек из двадцати признается, что совершал то, что сейчас может быть охарактеризовано как сексуальное домогательство.
— А что, люди, участвующие в таких опросах, говорят правду? Если бы я зашел с дамой слишком далеко, то у меня хватило бы ума, чтобы потом выбросить это из головы.
— А ты что, заходил слишком далеко?
— Я? — Бьёрн повернул и промчался мимо трактора, поддав газа. — Не-е. Я — из тех девятнадцати. Утре-Энебакк. Черт, как же его зовут-то, этого придурка из телика, который родом отсюда? Этого деревенского придурка с разбитым стеклом в очках и мопедом? Такой-то из Утре-Энебакка. Обхохочешься прямо.
Кайя пожала плечами. Бьёрн посмотрел в зеркало, но увидел только открытый рот Харри.
Ленсман из Утре-Энебакка стоял у очистных сооружений у Вёйентанген и ждал их, как и было условлено. Они припарковались, он представился: Скай, что особенно понравилось
— Рано еще вытаскивать лодки на воду, — заметила Кайя.
— В этом году льда так и не было, да и не будет уже, — сказал ленсман. — Это впервые. Я тут родился, а такого не припомню.
Они ступили в широкую плоскодонку. Бьёрн — немного осторожнее, чем остальные.
— Да здесь мелко, — сказала Кайя, а ленсман оттолкнул плоскодонку от причала.
— Йес, — ответил он, глянул вниз на воду и завел мотор, решительно дернув за шнур. — Но веревочная мастерская на другом берегу, там глубоко. Можно доехать и по суше, дорога туда почти доходит, но там склон такой крутой, что иначе чем на лодке не доберешься. — Он поставил переключатель на переднюю скорость. Птица неизвестного вида поднялась с дерева в глубине ельника и предостерегающе прокричала — неизвестно что.
— Ненавижу море, — признался Бьёрн.
Харри едва смог расслышать его из-за грохота двухтактного навесного мотора. Они скользили в сером предвечернем свете по полосе чистой воды между стенами камыша высотой метра в два, миновали кучу веток, — Харри предположил, что это бобровая хатка, — и дальше, по каналу среди полузатопленных деревьев, похожих на мангровые заросли.
— Это озеро, — заметил Харри. — А не море.
— Хрен редьки, — сказал Бьёрн и отодвинулся от борта на середину банки. — По мне, ничего нет лучше суши, где-нибудь подальше от моря, чтоб только коровий навоз и горы.
Канал расширился, и озеро Люсерен наконец открылось их взору. Лодка, пыхтя, проплывала мимо каменных утесов и островков с покинутыми на зиму дачками — их черные окна, казалось, следили за ними бдительным взглядом.
— Дачки от Герхардсена, [45] — прокомментировал ленсман. — Здесь у тебя никогда не будет стресса, как на Золотом берегу, где ты просто вынужден соревноваться с соседом — у кого яхта больше или роскошнее пристройка к даче. — Он сплюнул в воду.
45
Герхардсен Эйнар (1897–1987) — норвежский политик, социал-демократ, трижды возглавлял правительство Норвегии.
— Как же его все-таки зовут, этого смешного придурка по телевизору, который из Утре-Энебакка? — спросил Бьёрн, стараясь перекричать шум мотора. — У него еще очки разбиты. И мопед.
Ленсман безо всякого выражения посмотрел на Бьёрна Холма и медленно покачал головой.
— Веревочная мастерская, — сказал он.
Впереди, на берегу, почти у самой воды Харри увидел старое удлиненное деревянное строение, одиноко стоящее под крутым склоном холма. С двух сторон к нему вплотную подступал лес. Рядом с мастерской вдоль отвесной стены горы шли рельсы и исчезали в черной воде. Сурик на стенах дома облупился, а окна и двери зияли открытыми проемами без стекол. Харри прищурился. Наступали сумерки, и казалось, что в одном из окон стоит одетый в белое человек и смотрит на них.