Леопарды Кафки

Скляр Моасир

— А вот и наш гость явился с прогулки. И как? Понравилось тебе то, что ты увидел в Праге?

На первый взгляд, вполне невинный вопрос, но вдруг западня? Не человек — загадка, причем, пока обратное не доказано, неприятная и опасная загадка. Мышонок решил не облегчать ему жизнь, отделался общими любезными фразами и поднялся к себе в номер. По пути в гостиницу он купил хлеба и колбасы, сделал себе бутерброд и съел. Отец умер бы от огорчения, если бы увидел, как его сын лакомится копченой колбасой, запрещенной религиозным евреям, но тем приятнее было ее съесть.

Перекусив, он прилег. Было пять часов вечера,

но на город опустилась ночь, черная, вьюжная ночь. Несмотря на усталость, Мышонок никак не мог заснуть. Ожидание завтрашнего дня, ожидание записки, которую ему должны были передать, лишало его сна. Было бы хоть что почитать… Но «Манифест», книга, кроме которой он в последнее время вообще ничего не читал, пропала. «Призрак бродит по Европе, — произнес он еле слышно, — призрак коммунизма». Да, начало он помнил хорошо и все остальное тоже, но книги все-таки не хватало: он привык читать ее каждый день перед сном. Тут ему пришло в голову, что надо бы прочесть что-нибудь этого Франца Кафки, хотя бы из солидарности. Но человек, превратившийся в насекомое… Нет, вряд ли ему понравится. Ворочая так и эдак эту мысль в голове, он в конце концов уснул. Проснулся в испуге: уже восемь! Как его угораздило проспать столько времени? Поспешно одевшись, он спустился вниз. Толстяк со своей газетой был на месте. Мышонок, мгновение поколебавшись, спросил, не приносили ли ему посылки.

— Нет, — сухо бросил портье, не отрывая глаз от газеты.

Ничего не оставалось, как только ждать. Мышонок решил выйти поесть; возможно, его ожидал трудный день, не стоило начинать его на пустой желудок. Он зашел в скромное кафе, заказал плотный завтрак: много кофе с молоком, много хлеба с маслом. Закусив, вернулся в гостиницу. На этот раз у портье для него что-то было:

— Только что тебе принесли вот это.

У Мышонка закружилась голова, когда он взял в руки конверт, на котором аккуратным почерком было выведено: Йозеф. Там внутри записка, которую он ждет. Нет. Там внутри его будущее, его судьба.

Ему опять удалось скрыть волнение. Старательно изображая равнодушие и даже скуку, он сказал портье, что будет у себя в номере. Поднявшись по лестнице, он от возбуждения никак не мог попасть ключом в скважину. Наконец открыл дверь, вошел, заперся и сел на кровать.

Осмотрел конверт. Он был заклеен, но не крепко, так что Мышонок легко раскрыл его. Внутри был листок бумаги, всего один листок. На нем — несколько строк по-немецки, напечатанных на машинке, с подписью Франца Кафки внизу:

Leoparden in Tempel

Leoparden brechen in den Tempel ein und saufen die Opfrekr"uge leer; das wiederholt sich immer wieder; schlieslich kann man es vorausberechnen, und es wird ein Teil der Zeremonie.

Мышонок перечитал текст раз десять. И с каждым разом отчаяние его росло.

Для начала он не все понял: его зачаточных знаний немецкого не хватало. Единственное, что не вызывало сомнений, это заголовок: «Леопарды в храме». Однако, хотя значение слов было ясно, фраза оставалась не менее загадочной.

И что? Он не знал, как расшифровать текст без того листка, который он потерял и который позволял выбрать слова, добавить к ним другие, то есть служил ключом. Без ключа все попытки ознакомиться с посланием обречены на провал. И все из-за его невероятной

некомпетентности.

Он встал перед треснувшим зеркалом, посмотрел на себя. Глубоко вздохнул. Спокойствие, сказал он себе, постарайся успокоиться и поразмыслить.

Для начала надо разложить задачу на этапы. Какой будет первый этап? Понять, что там написано по-немецки. Может быть, удастся вычислить слова, которые приведут его к цели. Для такого текста, художественного, как он догадывался, его знаний немецкого не хватало. Надо, чтобы кто-нибудь перевел его на русский, а еще лучше — на идиш. Но кто?

Старик из синагоги. Конечно же! Разве он не хвастался, что знает языки? Разве не предлагал свои услуги? Возможно, за перевод придется заплатить, но оно того стоит. Мышонок решил немедленно идти в старую синагогу. Но прежде он переписал текст на другой листок. Оригинал нельзя было показывать никому. По одной простой причине: там была подпись Кафки. Неосторожность вполне объяснимая, ведь все писатели тщеславны, особенно, писатели буржуазные. Похоже, что доктор Франц — начинающий революционер, как и сам Мышонок, и ему еще учиться и учиться пролетарской скромности.

Когда он пришел в Старонову синагогу, старик стоял перед входом с группой американских туристов. На английском языке со вполне понятным энтузиазмом он рассказывал богато одетым гостям во всех подробностях историю Голема. Мышонок, хоть и сгорал от нетерпения, вынужден был подождать.

Старик закончил рассказ, принял горячую благодарность и щедрые чаевые экскурсантов и обернулся к Мышонку. Нескрываемая ирония звучала в его голосе:

— Вы? Снова? Чему обязан столь высокой честью?

— Хочу попросить вас об одолжении. Мне надо перевести кое-что на идиш…

— Я не переводчик, — отрезал старик.

— Я знаю. Но вы говорите на разных языках… Я только что слышал, как вы рассказывали о Големе по-английски.

— Ну ладно, — вздохнул старик. — Если только текст не очень длинный…

— Нет-нет, — Мышонок достал листок из кармана и протянул старику. — Вот эти несколько строк.

Старик прочел текст раз, другой…

— Очень странная вещь, — проговорил он, заинтригованный. — Что это? Головоломка? Загадка?

— Вот именно, — подтвердил Мышонок. — Загадка. И с денежным призом. Я поспорил с одним типом там, в гостинице. Он говорит, что до сих пор никто не разгадал эту шараду. Я принял вызов. И собираюсь это расшифровать. Вы же знаете: мы, евреи, обожаем словесные игры.

Старик рассмеялся:

— Верно. Я помогу, но только с одним условием: выигрышем поделитесь со мной.

Он объяснил на идише, о чем речь. Мышонок узнал, что леопарды вбегают в храм и пьют все, что находят в священных вазах, и это уже столько раз повторялось… В общем, все уже знают, что так и произойдет, поэтому ужин леопардов превратился в часть обряда.

— Ну? — спросил старик. — Вы понимаете, что тут к чему?

— Нет, — ответил Мышонок, — не понимаю. А вы?

— Я? Да кто я такой? Если бы я был таким знатоком каббалы, как раввин Иегуда Лев, может, и сумел бы помочь: чтобы разъяснить что-то темное, нужен каббалист, они в этом мастера. Но я-то простой служка. Скажу без ложной скромности, человек я, конечно, образованный, полиглот, но признаю, что не все мне по силам. Вам надо поискать того, кто может объяснить, что здесь написано.