Лера и Челориллы
Шрифт:
Пролетев несколько метров по дороге в потоке мутного вихря, Рита налетела на сломанное дерево и свалилась, но не на землю, а куда-то еще ниже, потому что голубая куртка внезапно выпала из поля зрения.
Лес вокруг гудел неприятным и тревожным шумом.
– Ри-тка-а-а! Ты где-е-е? – Теперь я вопила, не переставая, заглушая волны поднявшейся паники. Воздух в легких закончился. Я судорожно втянула тошнотворную смесь, разлитую в воздухе, и тут же закашлялась. Вдруг где-то справа и внизу раздался глухой низкий голос, искаженный ветром:
– Да
Я в ужасе подпрыгнула от этого загробного зова:
– Кто это? Рит, это ты? Ты где? Под землей?
– Под какой еще землей? В канаве я. Угомонись уже, что ты как сирена воешь. И так глаза все в песке, ничего не вижу, так теперь еще и уши заложило.
Я осторожно скосила глаза и увидела, как прямо из-под земли высунулся голубой капюшон, а следом за ним и сама Рита, целая и невредимая, только страшно грязная, вся в каких-то потеках и прилипших листьях. Вместо тщательно уложенных утром волос во все стороны свисали неопрятные космы. Под мышкой она что-то держала.
– Я, когда об березу треснулась, упала прямо в канаву, поползла по ней и выползла сюда, к дороге. Смотрю, а тут ты, как флаг на древке развеваешься. Отлепляйся уже, давай думать, что делать будем, – мрачно буркнула моя старшая сестрица.
Хорошо ей говорить: «Отлепляйся». Мои руки и ноги, казалось, навсегда слились с этим самым лучшим на свете столбиком. С большим трудом мне удалось расцепить онемевшие конечности. Как куль рухнула я в песок. От страха меня всю трясло, зубы стучали, наверное, на весь лес.
И тут грянул гром. Мощное эхо прокатилось по лесу, гремя покатилось в самые отдаленные углы его, дошло до Белой Горы и возвратилось к нам. Казалось, от его силы валятся все деревья по лесу. Мы оцепенели от страха, на всякий случай пригнув головы и сжавшись в комок.
Вдобавок полил жуткий ливень. Мы сидели в канаве и наблюдали, как ветер понес черную тучу в сторону Старого Села, унося гул с собой.
– Вроде пронесло? – неуверенно предположила я. – Пошли домой, что ли?
– А с этим как быть? – Рита ткнула мне что-то прямо в лицо. – Вот, забирай, в канаве валялся. Это и есть тот бесценный клад, из-за которого мы поперлись в лес без разрешения?
Я присмотрелась. Да ведь это тот проклятый саквояж, который я нашла в Стеклянной Бане и который вызвал возникшую ниоткуда бурю.
– Ну ты даешь! – восхитилась я. – В такой ситуации сообразила его захватить! А я думала, что кладу нашему каюк. Значит, как и планировали, тащим домой и покажем дедушке.
Кое-как отряхнувшись и определив по столбику нужное направление, понуро побрели мы по просеке, на ходу придумывая оправдания перед дедушкой за самовольную отлучку. Вдруг Рита остановилась, как вкопанная. Я, погруженная в свои мысли, с разгона налетела на нее.
– Чего тормозишь без предупреждения? – накинулась я на сестру. – Так и ногу сломать недолго!
– Смотри, – перебила меня она, завороженно глядя влево, в сторону
Я проследила за ее направлением и, как пригвожденная, застыла на месте!
В лесу, насколько хватало взгляда, стояли голые, от корней до верхушек, деревья с почерневшими стволами, словно после грандиозного пожара. Не только с дубов и берез листья облетели, даже с сосен и елей иголки попадали. Даже мох как будто выгорел и торчал из земли неопрятными темными пятнами. А между черными обрубками стволов, прямо на моих глазах, начинала виться неприятная паутина с огромными пауками посередине.
Я ошеломленно посмотрела на Риту, та на меня. Сомнений не могло быть никаких: все это натворила тучка, которая вылетела из нашего саквояжа! Интересно, что она наделает в селе, когда долетит?
Забыв об усталости, мы припустили вперед. Если бы мы знали, что Катастрофа уже случилась, мы бы сделали разворот на 180 градусов и сломя голову побежали прочь, в чащу, к волкам, за кордон, который начинался через три километра, пешком к маме за шестьсот километров, куда угодно, только подальше от того кошмара, в который нам предстояло окунуться.
Только кто бы нас, интересно, предупредил? Разве что воробьи, неведомо как залетевшие в самую гущу леса и отчаянно чирикавшие. Поэтому мы со всех ног неслись в Старое Село, навстречу Великому Злу…
За тысячу лет до катастрофы
Темной гущей стелется до горизонта Старый Лес. Живут в лесу добрые духи, и если обнять на рассвете дерево, то их добро перейдет к тебе. Только нужно не ошибиться в выборе: мужское дерево – это дуб, женское – сосна. Леса много, лес везде. И только маленький островок в самом своем сердце выделил он для проживания людям.
Илько спешил. Он знал, что времени осталось очень мало. Если до захода солнца он не успеет надежно спрятать то, что составляет Заговор против Зла, вечную власть над миром приобретут злобные карлики. И тогда все пропало. Превратятся люди на земле в бездушных Челорилл, как вчера жители Старого Городища.
То, что он сам погибнет, Илька не пугало. Он был готов к этому после того, как в смертельной битве погибли его отец и братья, а уцелевшие соплеменники превратились в ужасных чудовищ. Чудом уцелели только он и старый Пересвет. И карлики начали за ними охоту, методично сжимая кольцо.
Его пугало другое. Возможность не выполнить задание, погибнуть раньше, чем спасительный Заговор против Зла не укроется в тайнике, а тайные знаки не будут начертаны в нужных местах. Пересвет надеется, что по этим меткам, умные потомки обязательно найдут и расшифруют Заговор против Зла. И тогда новые поколения справятся с Челориллами.
Им самим это не удалось. Силы были слишком не равны. И если Илька схватят раньше, чем он выполнит свою задачу, тогда потомкам уже не помочь. И от этого сжималось сердце, холодели руки и терзалась душа.