Лерка
Шрифт:
– «Испугалась»… – наконец сказала она. – Всыпать бы тебе за такие фокусы! Ныряльщик. Прыгай еще за ним тут…
И тогда Лерка засмеялся. Она никогда не видела, чтобы он так смеялся.
– Я же умею плавать! – говорил он сквозь смех. – Я знаешь, как плаваю? Хоть через все озеро. Я же плавучий!
– Плавучий… – откликнулась Лена. – Дрожишь вот теперь…
– Это ты дрожишь, –
– Думаешь, мне жалко было ту кошку? – неловко спросил он. – Я бы тебе отдал обязательно. Только ее нет… Я ее Лодьке отдал.
– Когда? Вы же подрались! Он же ушел!
– А я догнал потом. И отдал…
– Эх ты, колючая головушка… – тихо сказала Лена,
Она перестала вздрагивать. Было тепло. Только сарафан оставался тяжелым и липучим. Лена, согнувшись, принялась выжимать подол.
– Да ты сними и выжми как следует, – посоветовал Лерка. – Я отвернулся.
Она засмеялась:
– Дурень… Ну-ка, отойди от края, а то опять сковырнешься.
Лерка не отошел. Не оборачиваясь, он сказал:
– Если бы ты упала в воду, я бы тебя обязательно спас.
Лена опять вздрогнула.
– Спасибо. Только лучше уж я не буду падать.
Серьезно и с нажимом Лерка произнес:
– Конечно. Но если бы…
– Ну… Я знаю, – сказала она и повернулась к берегу. – Ох, смотри, Лерка!
Отсюда, с плотика, глаза Озерного Царя казались яркими, как два зеленых фонарика. И сам хозяин озера, склоненный вперед, темный, длиннорукий, был сейчас загадочным и словно незнакомым. Лесное и водяное чудо.
– С озера еще лучше видать, – полушепотом сказал Лерка. – Давай отъедем на лодке?
– Такие-то мокрые? – сказала Лена. – Ну… давай.
Они пошли к лодке, и песок был уже остывший, а вода очень теплая. Они столкнули лодку. Лерка торопливо захватил весла и опять неумело зашлепал ими. Лодка нехотя, боком, поползла от берега.
Лена смотрела сначала, как Лерка воюет с веслами, а потом оглянулась и увидела, что берег уже отошел метров на сто. Зеленые глаза великана
Лерка продолжал ворочать веслами. Озерный Царь сделался совсем одиноким и маленьким на пустом берегу. Глаза его слились в одну зеленую точку.
«Куда же мы?» – подумала Лена.
На острове Робинзонов отозвалась улетевшая с этого берега песня:
…Есть в покое твоем
Ожиданье тревожной дороги.
А в дорогах твоих —
Чуткий отдых больших скоростей…
– Лерка, – нерешительно заговорила Лена. – Ну чего мы тут одни… А давай поедем к робинзонам!
– Давай! – тут же отозвался Лерка и плюхнул веслами.
– Не попадет нам?
Не попадет, – снисходительно сказал он. И добавил нетерпеливо: – Ну давай поедем. Да?
– Дадут нам там одеться, а?
– Все дадут!
– Только ты пусти меня на весла. Ты вон уже сколько греб! Думаешь, мне не хочется?
Он торопливо перебрался на корму. Лена взялась за гладкие рукоятки:
– Правильно я держу направление? Ты следи.
– Я слежу. Правильно.
Она стала грести, удерживая лодку так, чтобы зеленый огонек берега висел над Леркиным плечом. Лерка сидел съеженный, остроугольный. Почти черный на фоне потемневшего неба.
– Озяб?
– Санька обрадуется… – сказал он. Потом спохватился: – Нет, не озяб… Там у костров погреемся.
Ждали их жаркие костры, и смех, и песни. И сказки, которые рассказывают в палатках веселым полушепотом… Вечер будет еще долгим и хорошим.
А Озерный Царь смотрел им вслед горячими глазами. Он видел, как черная лодка на светлой воде машет узкими крыльями и делается все меньше.
От острова Робинзонов отскочил трескучий катерок и по широкой дуге помчался к лодке. Он поднял волну. Волна разбила отражение Венеры и, крадучись, поползла к причальному плотику.
Там, у самой воды, прижавшись друг к другу, стояли забытые Леркины сандалии.
1968 г.