Лес душ
Шрифт:
Принц Мейлек дает знак своим блейдам, которые послушно убирают свои луки и стрелы.
– Они не станут сбегать, – говорит он, и в его голосе слышится предостережние, принадлежащее капитану. – Не так ли?
Я скрещиваю руки.
– Сбегать некуда.
– Хорошо. Погоня бы испортила утро и мне, и тебе.
Принц Мейлек позволяет нам закончить собирать свои вещи. Блейды отходят, что дает мне возможность поговорить с Саенго. Как только мы забираемся в свои седла, то отправляемся сквозь деревья, скача в две линии.
Несмотря на то что Саенго скачет позади меня, мне
Яндор издает гортанное ворчание, негодуя от моих тревог. Я глажу его по шее, успокаивая, хотя это движение помогает успокоить и мои собственные мысли.
Теперь, когда я не нахожусь в опасности быть моментально застреленной из лука, я изучаю густые заросли этой части леса, которые могли бы послужить мне в помощь. К сожалению, пока принц Мейлек путешествует с нами, мои возможности ограниченны. И я не могу рисковать, вынуждая Саенго оказаться посреди моего поля боя. Не стану совершать одну и ту же ошибку дважды.
Мысленно я вздыхаю и перевожу взгляд на своих стражников и их скакунов. Никогда не видела драгулей так близко прежде. Драгули, как и дрейки, являются двуногими подвидами драконисов.
Каждая деталь драгуля принца Мейлека намекает на его статус. Его чешуя белоснежная, с переливающимися розоватыми вкраплениями. Его голова широкая и шипастая, а нос короче, чем у дрейков. Золотые доспехи покрывают его тело, начиная от места на носу над ноздрями, переходя на лоб, а затем опускаясь на шею. Четыре сияющих черных рога закручиваются над его головой, тоже раскрашенные золотистым узором, который роскошно сочетается с его обмундированием. Свирепых помощников в бою и символ высокого статуса – драгулей – получают в свое распоряжение лишь рейвины и блейды, элитные войска Эвейвина.
Я задумываюсь, удалось бы Яндору вообще сбежать от них или драгули быстрее? Дрейки крупнее, не такие изящные, однако у Яндора нет груза в виде помпезных доспехов.
– Блейды, – бормочу я, тихо фыркая.
Принц Мейлек косится на меня, а затем снова на блейдов.
– Согласен, они могут вести себя порой весьма угрюмо, но что именно тебя так раздражает?
Я опускаю голову. Не планировала, чтобы он услышал.
– Дело в мантиях? – он поправляет свою собственную, и материя вьется позади него, наполненная воздухом. – На самом деле очень неудобно, но идеально подходят для драматичных моментов.
В любой другой ситуации я бы засмеялась. Однако теперь я лишь хмуро гляжу на деревья перед нами.
– Простите меня, ваше высочество. Я просто задумалась кое над чем.
– Что ж, поделись со мной.
– Владелица чайного дома должна была сказать вам, что прошлой ночью к ней пришли трое шаманов, но нашли тела только двоих. В компании из пяти блейдов и трех солдат вашей главной задачей должны быть поиски и поимка шамана, который сбежал, а не двоих четверокурсников.
Он поворачивает голову, чтобы взглянуть на меня, раздумывая.
– Теперь я понимаю, почему Кендара так тебя
При упоминании имени Кендары я продолжаю смотреть строго перед собой.
– Неужели?
Эта мысль наполняет меня радостью и опасной, хрупкой надеждой.
– Постоянно. – Его голос звучит смущенно, признавая это, хотя я понятия не имею почему. – У меня такое чувство, что я уже все о тебе знаю.
– Даже я сама не все о себе знаю, – мягко говорю я, вспоминая свое отражение в водной глади и те незнакомые мне глаза. Если Кендара так свободно с ним обо всем разговаривает, она должна безоговорочно ему доверять.
Однако это меня не удивляет. Когда принц Мейлек и Кендара находятся рядом, лицо и голос Кендары смягчаются так, как никогда не смягчались при мне. Наверное, я мало слышала, как матери разговаривают со своими детьми, но достаточно, чтобы понять, что между Кендарой и Мейлеком связь подобного рода.
Я всегда завидовала ему, потому что он получает такую теплоту от Кендары, когда я с трудом могу заслужить от нее доброе слово. Бывали времена, когда думала, что она меня любит, но она всегда быстро разрушала эти глупые подозрения. В день, когда я начала свои тренировки у нее, подарила ей букет цветов, что, как я надеялась, будет с моей стороны жестом уважения и знаком благодарности.
«Мы не друзья, – сказала она мне тогда, выкинув букет с перил своего балкона. – Мы не семья». Я больше не была ни ребенком, ни студентом, ни даже девочкой. Если я хотела добиться успеха, то должна была стать Тенью, незримо тянущейся в преддверии ночи. А если необходимо, то и кинжалом, смертельно жалящим во тьме.
С того самого момента каждый шаг, который я предпринимала, был моим шагом к заветной цели.
Теперь же, если я не смогу найти способ закрепить свое место рядом с ней, снова стану никем. Не солдатом. Не Тенью. Опять просто девчонкой, у которой даже нет настоящего имени.
– Раз уж ты доказала, что являешься отличным наблюдателем, поведай мне: что ты думаешь об этой атаке? – спрашивает принц Мейлек.
Я сжимаю губы, раздумывая, что – если вообще что-то – сказать. Учитывая его теплые отношения с Кендарой, не могу придумать причины, по которой не могу сказать ему, что шаманы были намерены убить Тень. Кроме того, в моих же интересах заручиться его доверием и доказать, что я не была к этой атаке причастна.
Я рассказываю ему о шамане со скрещивающимися мечами.
– Она должна знать, что это была ловушка.
– Я сделаю все, чтобы ее оповестили, а также приму меры, чтобы ее защитить.
Я киваю, соглашаясь. С Кендарой все будет в порядке. Помимо арсенала оружия, что она хранит в своей башне, она никуда не ходит без своих любимых клинков, прикрепленных к ее поясу, – два меча, которые она никогда не позволяет мне трогать. Она даже дала им имена: Суриаль и Нийя, в честь солнца и луны.
– Шаман либо украл брошь у истинного информатора, либо обманул королеву и собирался устроить засаду во время встречи с самого начала. – Вероятно, предпринять попытку ослабить власть королевы тем, что убил бы ее лучшего шпиона и наемного убийцу. – Вам уже удалось его допросить?