Лес
Шрифт:
Волонтеры уехали, и необычайно жаркое лето продолжилось: прыжки с тарзанки, прогулки по лесу, поездки в заброшенную Шижню, вот только Назаровы и Кир с Гришей больше не дружили. Один раз Гриша пробовал зайти к Киру, но тот сказал ему, чтобы он убирался и больше не попадался ему на глаза, а то он его убьет. Рядом был волк, и Гриша не испугался, но все равно обиделся. Зато Анка не перестала с ним дружить.
— К нам вчера соседка приходила. Говорила моей маме, чтобы она запретила мне с тобой общаться.
Ребята закончили прыгать с тарзанки и теперь сидели на берегу.
— Что за бред? — спросил Гриша.
—
— Куда Тамара пропала? — удивился Гриша. — Я видел, как она с чемоданом из дома Кира вышла, села с его отцом в машину, и они уехали. Видимо, он отвез ее домой.
— Он ее до остановки автобусной подвез, а потом она домой должна была ехать на автобусе, но так и не доехала. Это не я, это соседка так сказала. Он домой ей звонил, сестра сказала, не приезжала она, и на мобильный она не отвечает.
— И? — сказал Гриша, получилось почти с бабушкиной интонацией.
— Я думаю, что Назаровы и Кир поэтому с нами больше не общаются. С тобой — потому что соседке поверили, а со мной — потому что я с тобой общаюсь. Мама моя соседке сказала, что она не верит, что твоя бабушка могла бы убить человека и избавиться от тела, она бы и поднять его не смогла, и полиция приезжала, опять же, и ничего не нашла, никаких следов преступления. А что Тамара тоже куда-то пропала, пообщавшись с твоей тетей, — это просто бред. Если бы все люди пропадали после дружбы с твоей тетей, в деревне бы людей уже не осталось. И что тетя твоя человек отличный, и мама моя не поверит в жизни, что она замешана в каком-то преступлении.
— Молодец твоя мама.
— Ну да, но бабушка моя спорила с ней потом. Говорила, что все знают, что бабушка твоя с бабкой Кира все время ссорилась, и соседка ваша говорит, что Анна заходила к вам в дом и не вышла, и что люди вас не просто так не любят, а у них основания на это есть. И что Анна не пошла бы в лес одна, никогда не ходила, она боялась леса с детства.
— Ты что сказать хочешь? — холодно спросил Гриша, и получилось снова с бабушкиной интонацией.
— Я спросить хотела. Ты ничего необычного в доме не заметил в день, когда бабка Кира исчезла? Может, следов крови каких-то?
— Ты дура совсем?
— Извини. Извини, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть.
— Да пошла ты.
— Извини.
— Дура.
Прав был Кир: все девчонки дуры и дружить с ними нельзя. Гриша поднял велосипед и, не попрощавшись с Анкой, уехал.
Дома тоже было невесело, бабушка сразу же припахала Гришу к делам. Он яростно подмел полы, так резко, что пыль отрывалась на метр от пола («Поаккуратнее, эй», — сказала бабушка). Повозил по полам грязной мокрой тряпкой и оттер духовку до блеска. На сорняках его злость иссякла, и он выдергивал их довольно медленно, когда бабушка позвала его обедать. Пока работал во дворе, он заметил, что из дома напротив на крыльцо вышел Кир и смотрит на него. Волк, до этого дрыхнувший в тени забора, проснулся и стал в ответ так же пристально смотреть на Кира. Тот ушел в дом.
После обеда бабушка учила его арифметике, которую
— А теперь что делаем?
— Вычи... вычитаем?
— Молодец! — сказала бабушка, но посмотрела на него с таким неодобрением, что было очевидно: она вовсе не думает, что он молодец, она думает, что он мог бы соображать и побыстрее.
Через час напряжения на пределе возможностей Гриша успешно закончил все три упражнения, и бабушка немного повеселела, даже погладила его по голове и предложила сделать какао. Он с радостью согласился. Они пошли на кухню, бабушка налила в железный ковш молоко и поставила на плиту. Гриша сидел на стуле.
— А можно спросить? — сказал мальчик.
— Жги, — ответила бабушка.
— Почему все говорят, что мы что-то сделали с бабушкой Кира?
Бабушка обернулась и внимательно посмотрела на Гришу.
— Я же объясняла тебе про местных. Делать им нечего, вот и говорят. Анна эта пошла в лес и заблудилась. Может, на нее зверь напал, может, еще что.
— Но, — спросил Гриша, — почему она в лес одна пошла? Говорят, она никогда одна в лес не ходила. И почему волонтеры ее не нашли?
— Гриша, — сказала бабушка, — я понятия не имею, зачем она пошла в лес, почему никого не предупредила и что с ней там случилось. Это следовало бы спросить у нее самой, но, к сожалению, это невозможно. Можешь у тети вон спросить, она в хрустальный шар посмотрит и расскажет, ей раз плюнуть. Тебя это почему вообще волнует?
— Ребятам дружить со мной запретили, Киру и Назаровым, только Анка теперь со мной общается.
Бабушка задумалась и села на стул.
— Эти деревенские ребята... — сказала она, — тебе не друзья. Тебе только кажется, что вы дружите, но это временно. Пока что-то не произойдет. У нас есть только мы, наша семья. Другие люди нам друзьями быть не могут. По-настоящему ты можешь дружить только с нами и ты можешь доверять только нам. А от этой шпаны тебе стоит держаться подальше. В конце концов, у тебя есть волк, можешь дружить с ним. Понимаешь? Тебе на самом деле очень повезло в жизни. У тебя есть семья, у многих нет даже этого. Вырастешь — поймешь.
Гриша ни черта не понял, но все равно кивнул, сделав вид, что все он понял. Бабушка ушла готовить тесто для пирожков. Сегодня они были с черникой. . . .
В окно заглядывала круглая луна. Семья спала, была глубокая ночь, деревенские собаки давно отлаяли свое. Гриша не мог заснуть. Он злился на Анку, думал о бабушке, тете, отце Кира, переживал, будет ли Анка еще с ним общаться после того, как он назвал ее дурой, или начнет дружить с Назаровыми и Киром, снова злился (не будет — и к черту ее) и снова переживал: а что, если то, что говорят в деревне, правда.
Вот то, о чем он раньше совсем не думал. Что, если старушка Анна поссорилась с бабушкой и та ее и правда убила. Но как бы бабушка это сделала, она же добрая на самом деле и только угрожает, вон, Грише сколько раз угрожала оторвать голову, но и пальцем ни разу не тронула. Ей посмотреть достаточно, ее и так все боятся, кто будет с ней спорить и доведет до такого, чтобы она действительно голову оторвала. И потом, она слабая, никогда не таскала ведра с водой сама, просила отца, как она могла прикончить старушку и куда бы дела тело?