Лэшер
Шрифт:
Майкл вновь занес молоток.
В комнату ворвался Норган, запыхавшийся, багровый. Увидев, что происходит, он попытался загородить от Майкла его жертву.
Разъяренный Майкл метнул молоток, тот угодил Норгану в лоб, пробив в кости глубокую дыру. Агент ордена Таламаска тяжело упал навзничь.
Майкл выдернул молоток из раны, которая, судя по всему, оказалась смертельной.
Лэшер едва держался на ногах. Он шатался из стороны в сторону, судорожно подергивался, тихонько постанывал. Кровь по-прежнему струилась из ран, насквозь пропитав его длинные черные волосы. Он бросил тоскующий взгляд в сторону
— Да, моя дорогая. Я иду к тебе, — пробормотал изумленный Лэшер, неуверенной походкой приблизился к подоконнику, взобрался на него и оказался на крыше.
— Подожди меня, Анта, любовь моя. Не уходи, прошу тебя.
Выпрямившись во весь рост, Лэшер покачнулся, однако сумел удержаться на ногах. Майкл немедленно вылез на крышу вслед за ним. Девушка с изумрудом на шее бесследно исчезла. Все вокруг было залито мерцающим лунным светом. Три этажа отделяли их от белеющих внизу плиток двора. Майкл метнул молоток. И снова бросок оказался метким — молоток ударил Лэшера в висок, и тот, потеряв равновесие, полетел вниз.
Ни звука не сорвалось с его губ. До Майкла донесся лишь свист рассекаемого воздуха и мгновение спустя — мягкий шлепок тяжело ударившегося о землю тела. Майкл сунул за пояс молоток, перелез через невысокие перила, ограждавшие крышу террасы, и, обеими руками цепляясь за железную решетку, спустился по ней вниз. Несколько раз он едва не упал, но вовремя успевал схватиться за обвивавшие решетку толстые лианы. Наконец он все же сорвался, но крупные упругие листья росших внизу бананов смягчили падение, и Майкл оказался на земле целым и невредимым.
Лэшер лежал, распростершись на садовой дорожке, раскинув в стороны длинные тонкие ноги и руки. Жизнь покинула его тело. Темные волосы разметались. Рот оставался удивленно приоткрытым, недвижный взгляд огромных голубых глаз был устремлен в ночное небо.
Майкл опустился на колени рядом с мертвым телом и принялся неистово колотить по окровавленной голове рукояткой молотка, круша кости, превращая еще недавно поражавшее всех красотой лицо в кровавое месиво. Он впал в исступление и никак не мог остановиться.
Вскоре от лица Лэшера ничего не осталось. Майкл искрошил все твердые черепные кости. Под ударами молотка мертвое тело судорожно вздрагивало, словно в нем еще сохранились остатки жизни. Лужи крови растекались под изуродованной головой.
Майкл нанес еще один удар. Теперь он вонзил молоток в шею мертвеца, разорвав кожу, перебив вены и позвоночник. Несколько раз он упорно опускал свое оружие на одно и то же место, пока голова Лэшера не отделилась от туловища.
Уверившись наконец, что враг его не воскреснет, Майкл, запыхавшийся, изнуренный, опустился на ступеньки крыльца, по-прежнему крепко сжимая пальцами окровавленный молоток. Знакомая боль вновь шевельнулась в груди, но теперь Майкл не испытывал ни малейшего страха. Он долго смотрел на лежавшего в луже крови мертвеца, потом окинул взглядом
Майкл осторожно поднялся на ноги. Боль в груди становилась все пронзительнее, требовательнее и настойчивее. Майкл переступил через изуродованное тело и медленно побрел по лужайке, покрытой мягкой зеленой травой. Он дошел до середины лужайки, не сводя глаз с погруженного в темноту дома на другой стороне улицы. Ни в одном окне не горел свет, к тому же заросли бананов и магнолий, окружавшие дом, были так густы, что вряд ли его обитатели могли разглядеть, что происходит в соседнем саду. Взгляд Майкла скользнул по ограде, по пустынной ночной улице.
Во дворе все словно замерло. Так же как и в доме. На безлюдной улице царила тишина. У расправы, которая здесь только что свершилась, не было свидетелей. В безмолвии и мраке ночи смерть получила новую жертву, но никто этого не заметил. Никто не поднимет тревогу, никто не ворвется в сад.
«Но как же поступить теперь? — спрашивал себя Майкл. — Как быть с телом?»
Он дрожал с головы до ног, руки его были липкими от крови и пота. К тому же он вдруг ощутил боль в правой ноге. Как видно, повредил лодыжку, когда спускался по решетке или при падении.
«Все это ерунда», — мысленно сказал себе Майкл. Так или иначе, передвигаться он может. Он может стереть кровь с молотка. Может уничтожить все следы. Майкл вновь окинул взглядом темный сад, поблескивавший в лунном свете бассейн, витую железную решетку. Дуб Дейрдре простер свои огромные ветви к небу, словно хотел поймать легкие белые облака.
— Я похороню его под дубом, — пробормотал себе под нос Майкл. — Вот только немного отдохну. Сейчас немного отдышусь… и тогда…
Но в то же мгновение он, внезапно лишившись последних сил, рухнул сначала на колени, потом на бок и, в конце концов, почти без чувств растянулся на траве.
Глава 38
Майкл долго лежал без движения. Сознание не оставляло его. Боль в груди то слабела, то вновь становилась сильнее. Наконец он попытался глубоко вдохнуть, и это не доставило ему особых страданий. Майкл медленно сел. Боль снова дала о себе знать, но уже не была такой пронзительной, как прежде. Если раньше боль заливала всю грудь, теперь она сконцентрировалась в одном из сердечных клапанов. Или, может, в одном из предсердий. Майклу было на это наплевать. Он поднялся на ноги и направился к телу, лежавшему на каменных плитках.
Дом, как и прежде, был погружен в темноту. Оттуда не доносилось ни звука. Как там Роуан, моя любимая Роуан? Не пострадал ли Эрон? Но прежде всего необходимо предать земле это изуродованное тело.
Тело лежало там, где он его оставил. Майклу показалось, что оно стало более плоским и словно скрючилось. Но Майклу некогда было его разглядывать. Он схватил труп поперек туловища. Едва державшаяся на лоскутке кожи голова отвалилась и упала на землю.
Ничего, сказал себе Майкл. За головой я еще вернусь. Он потащил тело по мощенной плитками тропе. Ноги мертвеца волочились по земле. Обогнув бассейн, он направился на задний двор.