Лесник
Шрифт:
— Но я до сих пор не угадываю вашего предложения, сеньор.
— Сейчас дойду до него, граф. Итак, у меня три дома в Панаме…
— Я уже имел честь слышать это.
— Один из этих домов находится почти у городских ворот, он расположен между двором и садом и имеет выход за черту города посредством подземной галереи под городской стеной и другой выход или вход, как вам угодно будет назвать, на почти пустынную площадь; дом этот стоит одиноко, утопая в густой листве, сквозь которую не может проникнуть
— Да это настоящий картезианский монастырь, — смеясь сказал дон Фернандо.
— Просто сокровище, граф, для человека, который любит уединение, там чувствуешь себя вполне дома.
— Это чудесно.
— Не правда ли? Именно этот дом я и собираюсь предложить вам на все время вашего пребывания в Панаме.
— Если ваше описание соответствует действительности, он вполне отвечает моим желаниям, только бы не оказался недостаточно обширным для моей обстановки; не скрою от вас, сеньор, что намереваюсь иметь дом, приличествующий моему имени и званию.
— Не заботьтесь об этом, сеньор, дом велик, и расположение его очень удобно, комнаты обширны и многочисленны; кроме того, в людских могут помещаться человек десять слуг, а при необходимости — и пятнадцать.
— О! Столько мне и не нужно, я не так богат, как вы, Сеньор.
— Быть может, но это к делу не относится… Кроме того, есть конюший двор для лошадей, а на крыше дома — вышка, с которой по одну сторону прекрасно видно все окрестности, по другую — обширное пространство Тихого океана… Что вы скажете о моем предложении?
— Нахожу его восхитительным, и если дом меблирован…
— Меблирован снизу доверху, граф, и не более полугода назад.
— Признаться, — смеясь сказал дон Фернандо, — теперь предложение ваше очень прельщает меня.
— Я был в этом уверен!
— И если цена…
— Какая цена, граф?
— За съем. Не полагаете же вы, что я соглашусь жить в вашем доме даром?
— Почему же нет, граф? Разве я не говорил вам, что очень богат?
— На что я возразил, что не так богат, как вы; тем не менее, сеньор, замечу вам, что каково бы ни было мое состояние, я выше всего ценю право быть полным хозяином в своем доме.
— Кто же вам мешает?
— Вы, сеньор.
— Не понимаю вас, граф.
— Но все очень просто: чувствовать себя вполне дома где бы то ни было я могу только при двух условиях.
— Каких, граф?
— Если дом мной куплен или снят.
— Но я не собираюсь продавать свой дом.
— Прекрасно, тогда позвольте мне снять его у вас.
— Полноте! Я был бы так счастлив доставить вам удовольствие.
— Вы мне доставите огромное удовольствие, если позволите снять ваш дом.
— Значит, вы не хотите просто принять его от меня на время?
— Нет, сеньор, я не настолько богат, чтобы влезать
— Какой вы оригинал, граф!
— Вы находите, сеньор? Быть может, вы и правы, но я вынужден объявить вам свое неизменное решение: или снять ваш прелестный дом, или поселиться в другом — вероятно, во сто раз худшем, но где я буду чувствовать себя как дома.
— И вы не передумаете?
— Ни в коем случае.
— Хорошо, граф, я согласен.
— Вы меня очень обязали этим, остается только определить цену.
— Не заботьтесь об этом, граф.
— Напротив, сеньор, я сильно озабочен.
— Да мы договоримся.
— Во сто раз лучше договориться теперь же, чтобы впоследствии не приходилось жалеть ни мне, ни вам.
— Да вы просто страшный человек!
— Потому, что хочу вести дело, как следует?
— Нет, потому что вам во всем надо уступать.
— Вы заходите чересчур далеко, сеньор, ведь я требую только справедливого, кажется.
— Это правда, граф, и я прошу прощения.
— Простить я готов, но с условием.
— Каким же?
— Назначить мне цену за съем вашего дома.
— Опять вы за свое?
— Разумеется, или скажите мне откровенно, что не хотите сдавать мне его.
— Если вы непременно этого требуете, то платите мне тысячу пиастров в год. Не много это будет?
— Цена умеренная, сеньор, и я согласен.
— Значит, теперь с делами покончено?
— Не совсем.
— Что такое?
— Позвольте минуту.
Дон Фернандо вынул из кармана бумажник с золотым замком, порылся в бумагах и подал одну асиендадо, говоря:
— Известна ли вам в Панаме банкирская фирма Гутьеррес, Эскирос и К°?
— Очень даже известна, граф, это самая значительная банкирская фирма во всем городе.
— Очень рад это слышать. Вот чек на тысячу пиастров за дом, который вы, вероятно, примете; оплата, как видите, по предъявлению.
— О, граф! — вскричал асиендадо, которому одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться в подлинности документа. — Я беру его, закрыв глаза, в полном убеждении, что он законный.
— Итак, решено. Потрудитесь дать мне расписку в получении тысячи пиастров и адрес дома, который находится теперь в моем распоряжении. Еще два слова сторожу дома, и с делами покончено.
По знаку хозяина мажордом вышел. Почти тотчас же он вернулся со всеми письменными принадлежностями.
— Как! Тут же, на месте, не переводя духа? — смеясь, вскричал асиендадо.
— Если вы ничего против не имеете, сеньор, я буду вам весьма обязан; я уезжаю завтра на рассвете.
— Справедливо, — согласился дон Хесус.