Лесник
Шрифт:
— Во что бы то ни стало!.. Но как же лошади?
— Сами увидите, на что они способны. Вы готовы?
— Готовы, — ответили в один голос авантюристы. Проводник тихо свистнул, лошади вздрогнули, точно их пронизал электрический разряд, пригнули уши и разом понеслись с такой стремительностью, что всадники, низко наклонившись вперед, порой задыхались, а временами точно дышали огнем.
Описать эту бешеную скачку нет возможности, дать о ней понятие нельзя никакими словами. Несмотря на преграды, на каждом шагу возникавшие под их ногами,
Время от времени проводник тихо щелкал языком. При этом знаке благородные животные удваивали свои усилия, и сверхъестественный и стремительный их бег принимал размеры страшного наваждения.
Всадники больше ничего не видели и не слышали; без мыслей, почти без дыхания они все мчались и мчались вперед, как бы увлекаемые вихрем, и деревья, овраги, горы мелькали мимо них с головокружительной быстротой.
Лошади летели, пыша огнем из раздувавшихся ноздрей, великолепные в своей дикой красоте, с развевающимися хвостами и взъерошенной гривой, по временам испуская ржание, никогда не спотыкаясь, не замедляя своего фантастического бега и не выказывая ни малейшего признака усталости.
Сколько длилась эта дьявольская скачка, во время которой всадники сто раз рисковали слететь в овраг или разбиться на дне разверзнутых у их ног пропастей, не мог бы сказать ни один из них; они с трудом давали себе отчет в своем собственном существовании и пассивно, без всякого сознания подчинялись увлекающему их урагану.
Вдруг проводник тихо свистнул.
Лошади остановились как вкопанные.
Остановка произошла так мгновенно и неожиданно, что Мигель перелетел через голову лошади и грохнулся оземь.
— Премного благодарен! — вскричал он, встав на ноги и потирая бок.
— Приехали, — сказал проводник голосом спокойным и ровным, как ни в чем не бывало.
— Уже?! — воскликнул Лоран, осматриваясь вокруг и видя одни столетние деревья окружающего их густого леса.
— Я не жалею об этом, — заметил Мигель, — долго мне не забыть этой маленькой прогулки! Вот черти-то, пропасть их возьми! Дерут со всех ног!
— Теперь вы знаете моих лошадей. Что скажете о них?
— Благородные животные! — вскричал Лоран. — И тени усталости не заметно!
— Они могли бы бежать таким образом еще часа три, если бы понадобилось.
— А дон Хесус со своим спутником?
— Далеко позади нас. Разве вы можете предположить, чтобы их лошади могли сравниться с моими?
— Действительно, всякое сравнение невозможно… Но зачем же нам останавливаться в этом лесу?
— Наше прибытие в Панаму пока должно оставаться тайной, завтра утром мы чинно въедем в город, как подобает честным путешественникам, сегодня же мы изберем другой путь.
— Ты прав; какой же?
— Вот этот.
И проводник разобрал хворост, за которым скрывался вход в пещеру.
— Дон Хесус, — продолжал
Входите, я введу лошадей и скрою следы нашего прохода: никто не должен подозревать, что существует это подземелье, со временем оно пригодится нам.
— Справедливо, — сказал Лоран и вошел в пещеру, а вслед за ним — Мигель.
Подземелье, должно быть, освещалось искусно сделанными скважинами — в него попадало столько света, что можно было легко продвигаться вперед без малейших опасений.
Проводник ввел лошадей одну за другой, потом тщательно замел все следы на земле и, как и прежде, заложил вход грудой хвороста.
Тропинка в подземелье, усыпанная песком, постепенно вела вниз и была достаточно широкой, чтобы двое могли идти по ней рядом. После двадцати минут ходьбы авантюристы наткнулись на скалу, которой, по-видимому, заканчивалось подземелье.
— Вот, посмотрите, — указал проводник на пружину, искусно скрытую в трещине каменной глыбы.
Он надавил на пружину, и глыба тихо повернулась на своих невидимых шарнирах, потом, когда все прошли, проводник надавил на другую пружину, и скала приняла свое прежнее положение.
Еще две подобные гранитные глыбы встретили они на своем пути.
— Скоро ли мы будем у цели? — спросил Лоран.
— Через четверть часа.
Опять нажав пальцем на некое место в стене, проводник отворил скрытую дверь в конюшню, где совершенно свободно мог поместиться десяток лошадей.
Проводник поставил туда своих лошадей, снял с них сбрую и, засыпав им корму, оставил там.
— Таких конюшен здесь целых пять, — сказал Хосе, — не считая той, которая при доме.
— Эге! Это не вредно знать! — заметил Лоран.
— Со временем я покажу их вам, а теперь пойдемте скорее. Он затворил за собой дверь, и все пошли дальше.
— Теперь мы в вашем саду, — сказал проводник спустя некоторое время.
— Так мы, значит, уже в Панаме? — с любопытством спросил Мигель.
— С добрых четверть часа.
— Превесело расхаживать таким образом инкогнито.
— Ба! Вы еще ничего не видели.
Покатость подземного хода мало-помалу становилась ощутимее. Пройдя еще минут двадцать пять, они очутились перед стеной, которая отворилась перед ними, как отодвигались до этого глыбы гранита.
За стеной начиналась узкая лестница, которая шла спиралью.
— Вот мы и дома, — сказал Хосе, запирая за собой проход. — Эта лестница охватывает весь дом, она ведет во все комнаты, от самых маленьких до самых больших, а также выходит в тайники, которых всего девять, — все они большие и с хорошей вентиляцией, из них можно слышать все, что происходит в открытых комнатах дома, и, кроме того, есть еще ход к службам с таким же точно устройством.
— Какое странное здание! — вскричал Мигель. — Напрасно дон Хесус давал нам ключи, не много же пользы они нам принесли!