Лесной кавалер
Шрифт:
По их усталым бородатым лицам Ланс видел, что некоторые не верят Байерду и даже прячут глаза, встречаясь с ним взглядом. Полковник заговорил, но его тут же прервал Генри Айшем.
— Подождите, Байерд, — сказал он и обратился к Бэкону: — Рады видеть вас здесь, сэр. Мы проспорили все утро, но так и не пришли к согласию. И вы, единственный член совета среди присутствующих, можете нам помочь.
— Что слышно из Джеймстауна? — спросил Бэкон.
— Ничего, — ответил Айшем.
— Вы отправляли запросы губернатору?
— С каждой лодкой, идущей вниз
— Знаю, — сказал Бэкон. — Вчера днем они убили двух моих людей.
Новость вызвала бурю возмущения. Бэкон сильно побледнел.
— Мы должны выступить, — заявил Айшем, вцепившись в рукоять своей шпаги. — Соединимся с Вашингтоном и перекроем им дорогу через Потомак-ривер. Иначе, перейдя по первому крепкому льду, они обрушатся на нас.
— Действовать без приказа и полномочий губернатора? — возразил Вильям Байерд.
— Да, без приказа и полномочий! — рявкнул Айшем, звякнув шпагой в ножнах. — Мы не можем ждать!
Раздались одобрительные возгласы.
Поднялся Вильям Вест, высокий седобородый плантатор, и, перекрывая общий гам, крикнул:
— Если мы будем бездействовать, наши фермы сожгут! Снег саскеханноков не остановит.
Крю рассказал Бэкону, что люди из Чарльз-Сити конфисковали весь казенный порох и поделили между собой. Так же поступили и с запасом свинца Тэма Макферлэйна. Сам Тэм и все его люди сбежали.
Байерд облокотился на стол.
— Это бунт, — негромко сказал он Бэкону. — Я ничего сделать не могу. Может быть, вам, сэр, удастся вернуть их на путь истинный. Беркли взорвется, узнав об этом заговоре. Поговорите с ними, сэр, успокойте их, объясните, что мы не можем начинать кампанию без позволения губернатора и совета.
— Но почему? — так же негромко осведомился Бэкон. — Вчера убили моего надсмотрщика. А завтра убьют всех нас, если мы не будем действовать вместе. Давайте ждать вестей из Джеймстауна, и нас сметут вместе с границей и нашими плантациями, — закончил он, непроизвольно повысив голос.
— Слушайте, слушайте! — крикнул Вест. — Давайте послушаем молодого кембриджского петушка!
— Тише, тише! — поддержали его другие голоса.
Бэкон подошел к столу.
— Я не могу согласиться с моим другом и соседом, — начал он, обращаясь сначала к Байерду, — что защита западных плантаций является бунтом против власти его величества короля. Нет закона, запрещающего мужчине защищать свой дом. Как адвокат и как человек, не так давно приплывший в Виргинию, я хочу сказать: будь мы в Англии, я поступил бы точно так же. Кроме того, как член совета колонии, обязан заметить, что не существует закона, по которому нам могут связать руки и оставить на милость свирепых дикарей. Бог и само человеческое естество призывают нас драться. Верю, что губернатор еще успеет, если захочет, снабдить нас необходимым снаряжением и фуражом. Но пока следует действовать самим, снарядив за свой счет отряды, часть которых отправится на помощь Вашингтону, а часть пройдет рейдом по тылам саскеханноков, уничтожая их лагеря. Ждать нам
Раздался одобрительный рев.
Бэкон повернулся к Байерду:
— Вы поведете нас, полковник?
Глаза Байерда погасли, он отрицательно покачал головой.
Вильям Вест истерично рассмеялся:
— Похоже, среди нас есть люди, которые боятся губернатора больше, чем индейцев.
— Верно, — спокойно ответил полковник. — Пусть среди вас будет хоть один, кто уважает власть и закон. Мы вполне можем помочь солдатам в форте, но не имеем права снаряжать самостоятельную экспедицию, не получив на то разрешения его превосходительства.
Вест подошел к Бэкону и положил свою тяжелую руку ему на плечо:
— А почему, собственно, не вы, кембриджский петушок? Вы ведь не боитесь ни губернатора, ни индейцев.
Не снимая руки с его плеча, он повернулся к кругу собравшихся и крикнул:
— Давайте изберем Бэкона! Он не замазан в пушной торговле. Он плантатор, а не владелец грошовой фактории. Он член совета. Он прекрасно сражался в Потомаке! Изберем Бэкона!
— Бэкона! Бэкона! — раздалось отовсюду. Полковник Байерд цинично усмехнулся. Крю стоял, не поднимая головы, заложив большие пальцы рук за пояс.
— Так принимайте командование, Бэкон! — воскликнул Айшем. — Хватит этой неразберихи. Разбейте лагерь. Позвольте нам поделить привезенные с собой запасы и — задело!
Той же ночью у большого лагерного костра Бэкон созвал на совет всех добровольцев. Три сотни человек собрались вокруг огня. Когда их молодой командир вышел вперед и поднял руку, наступила мертвая тишина.
Какое-то время он молча всматривался в лица своих воинов, в их глаза, в которых плясало пламя костра, а затем негромко заговорил:
— Вас здесь много. Но лишь некоторые принесли с собой оружие. Запомните, отныне и навсегда каждый в этом лагере обязан не расставаться со своим оружием ни на секунду. Даже во сне. Понятно? Даже на совет вы будете приходить с ружьями. Даже на мессу. Везде, куда бы вы ни шли, они должны быть с вами! Ружья всегда надлежит держать вычищенными и заряженными, а ножи и топоры — остро наточенными. Бой может начаться в любую минуту. Вам понятно?
По рядам прошел одобрительный гул. Твердым голосом Бэкон зачитал приказ о назначении командиров отрядов. Каждое имя списка встречалось согласными кивками, а когда черед дошел до Джозефа Ингрема — возгласами удовлетворения.
Бэкон снова поднял руку, призывая к вниманию:
— Мы выступаем против индейцев, и мне нужно дисциплинированное войско, а не толпа. Майор Ингрем будем муштровать вас до полусмерти. Ваши капитаны обязаны не давать вам ни минуты покоя. Долгие недели, а может и месяцы, вы не увидите своих семей. Если кто-нибудь хочет уйти, пусть уходит сейчас. Мы не в состоянии позволить себе ни малейшей слабости в походе…
Ланс был назначен адъютантом Бэкона и до поздней ночи провозился со списком личного состава.