Лесной кавалер
Шрифт:
— Да, корону! — рявкнул сэр Мэтью. — А о чем, по-вашему, я пекусь? Пусть ненавидят вас! Мне нет до этого никакого дела. Ваша жизнь, как и моя, можно сказать, закончена. Но ненавидеть корону я позволить не могу. Карл Стюарт мои друг, и я не хочу, чтобы он потерял столь большую колонию, как Виргиния. Виргиния не должна стать второй Ирландией или попасть под пяту Испании и Франции. Я предупреждаю вас, сэр, прекратите убийства!
В близко посаженных глазках губернатора сверкнул гнев.
— Попридержите язык! — вскричал он.
— Попридержите
— Молчать!
Сэр Мэтью замолчал, но вызывающе вскинул голову.
С плохо сдерживаемой яростью губернатор снова обратился к нему:
— Черт возьми, Клейборн, вы тоже бунтовщик?
— На это я отвечу так: попридержите СВОЙ язык!
— Вы, никак, мне угрожаете?
— А разве распознать оскорбление есть угроза?
— Замолчите!
Несколько минут два старика костерили друга-друга на чем свет стоит. Сэр Вильям обозвал сэра Мэтью заезженной клячей, на что сэр Мэтью не остался в долгу и назвал сэра Вильяма ослепленным властью ослом. Губернатор потянулся к тяжелому канделябру. Клейборн положил руку на эфес шпаги. Наконец, выдохшись, они заговорили более здраво:
— Я не потерплю от вас речей бунтовщика! — заявил губернатор.
— Я и бунт несовместимы. Я просто высказался как свободный англичанин, а теперь, с вашего позволения, я уйду.
Сэр Вильям снова заколебался. Такой конец разговора его не устраивал.
— Как ваш сын? — спросил он.
— Я потерял сына.
— Что? Он умер?
— Нет, я просто не знаю, где он. Бессмысленные казни, затеянные вами, сделали из него изгоя. Его имя в списках висельников.
— Он бунтовщик.
— Я ему не судья.
— Он был с Бэконом.
— Об этом мне ничего не известно. Зато я знаю, что с Бэконом было шестьсот человек. Вы что же, их всех собираетесь повесить?
— Я повешу всех офицеров, участвовавших в заговоре, — не сразу ответил губернатор. — И предупреждаю, никакого слюнявого милосердия вы от меня не дождетесь!
— Что ж, тогда ищите ветра в поле, сэр! Я исполнил свои долг. Я вас честно предупредил. Вы — наместник Карла II. И вешая людей, вы делаете это именем короля, а не своим собственным. Запомните, Беркли, платить придется за все!
Сэр Мэтью резко повернулся на каблуках и вышел.
Говорят, после этого разговора губернатор долго был задумчив и раздражителен.
Сэр Мэтью уже собирался вскочить в седло, когда к нему подошел негр слуга и сказал, что его хочет видеть мисс Уокер. Что? Уокер? Очаровательная дочь Алана? Старый рыцарь расправил кружевной воротник и последовал за слугой.
Прелестное дитя! Грациозна, как русская борзая! И никакой глупости, никакой пустой болтовни… Он отвесил ей наигалантнейший поклон, рискуя серьезно повредить свои больные кости.
Она прижала пальчик к губам:
— Я должна торопиться, сэр. Нас никто не должен видеть вместе. Как поживает Ланс?
— Не знаю, дитя мое. Надеюсь, хорошо.
— Вы говорили с губернатором?
Сэр
— Понятно, — вздохнула Истер. — Я тоже пыталась, и с тем же успехом. Пожалуйста, сэр, передайте Лансу… — Она запнулась и посмотрела по сторонам: — Передайте ему, чтобы он оставался с Ингремом. Ему нельзя появляться на востоке!
— Вы думаете, мальчику готовят западню?
Она мрачно кивнула:
— Губернатор совсем потерял рассудок. Он воспользовался моим именем, чтобы заманить и арестовать Хэнсфорда. Но Беркли не должен получить вашего сына, моего Ланса… Иначе… Я здесь почти пленница, приманка.
— Старый дурак! Будь он трижды проклят, этот безумец!
Девушка убежала. Сэр Мэтью взобрался в седло и, призывая на голову губернатора всех чертей вместе с небесным воинством, отправился восвояси.
Ингрем был не в состоянии защитить восточных фермеров, не успевших скрыться от людей Беркли, но надежно удерживал свою линию обороны на Йорк-ривер.
С посланцами из Грин-Спринг он держался твердо:
— Пусть сэр Вильям возьмет крепость, если сможет, или же даст всем тем, кто со мной, полную амнистию.
Губернатор снова и снова слал к нему гонцов. Бунт подавлен. Дюжина людей повешена. Собственность сотни бэконианцев конфискована. Тюрьмы переполнены. Вкопаны десятки позорных столбов…
Но Ингрем стоял, как скала. В его лагере царили бдительность и дисциплина. Ни одна лодка не могла приблизиться к Вест-Поинт без сопровождения быстрых каноэ пограничников. Ни один человек не мог пройти или проехать туда, не повстречавшись с направленными на него мушкетами следопытов Ингрема.
Корабли Беркли много часов курсировали неподалеку, но стрелять не посмели. Губернатор отправил через Нью-Кент конный отряд, однако люди Ингрема захватили лодки с фуражом, шедшие на соединение с ним в бухте Памунки. Кавалеристы Беркли были вынуждены ретироваться и вернулись назад, потеряв половину лошадей.
Совет забеспокоился. Если срочно не добиться мира, банды диких западных поселенцев захлестнут побережье. Воевать с ними слишком дорого. Кроме того, источник пушнины иссяк. Торговые корабли простаивали, купцы отчаялись и сосредоточенно подсчитывали все свои убытки.
Колония просыпалась от бунта, как пьяница после чрезмерного количества эля. Головы у людей болели, с уст срывались бранные слова. Дети болели, продовольствие подходило к концу, росло число недовольных. Люди Беркли обыскали все окрестности Йорк-ривер в поисках могилы Бэкона, дабы повесить его труп в цепях для всеобщего устрашения, как когда-то поступили с телом Оливера Кромвеля. Но они так ничего и не нашли.
Лансу удалось бежать от окружного шерифа Джеймс-Сити. Грин-Спринг охранялся, как средневековый замок, и все попытки увидеть Истер Уокер кончились провалом. В Суррее ему пришлось скрываться от отряда милиции, устроившего засаду в Оллен-Хаузе.