Лестинца
Шрифт:
– А кто же останется со мной, поможет разоблачиться и надеть новое платье?
– тут же возмутился принц, давая знак Крыну оставить здесь тюк с государевыми вещами.
– Я пришлю людей, - все так же почтительно склонился командир, - они Вам помогут.
– Да положи ты его здесь!
– с заметным раздражением крикнул принц Крыну, упорно не замечавшего знаков господина, и уже гораздо спокойнее добавил командиру стражи, - хорошо, проводите моих людей, и поскорее присылайте своих слуг!
Один из стражей прикрыл дверь в комнату принца. Даже у Крына складывающаяся ситуация вызвала
– Это... как же... а мы?
– прогудел он.
– Вас ждет колодец во дворе, - твердо, без тени былой учтивости был ему ответ.
Один лишь Ланс воспринимал все спокойно, как будто был еще более глух, чем сопровождающие стражи.
Их проводили на двор, к глубокому колодцу, уходящему к самому подножию обрывистого холма, на уровень текущего внизу ручья. Один из стражей поставил перед ними деревянное ведро, и их оставили, хотя пара конвоиров и околачивалась неподалеку. Во дворе были слышны лишь негромкое встряхивание костей в стаканчике в руках престарелого привратника, и голоса играющих детей в дальнем углу двора.
Покидая их, один из стражей чуть задержался, и, приблизившись к уху Итернира, прошептал:
– Тебя просили проводить.
– Это кто же, - иронично вздернул бровь тот.
– Не велено.
– Ну ладно, - согласился тот, быстро прикинув, что особо сопротивляться не имеет смысла, хотя добавил, на всякий случай, только быстро. Ты, Ригг, смотри, не уходи никуда без меня.
Он обнадеживающе подмигнул спутникам, остающимся у колодца, и последовал за новым провожатым.
Оставшиеся спутники только и успели, что прицепить к скрипучему вороту ведро, да пару раз окатить себя водой, сбросив одежду до пояса, как командир замковой стражи вернулся. Подойдя, он постоял немного в стороне, глядя, как Ригг пытается хоть сколько-нибудь оттереть болотную грязь со своей одежды, и самозабвенно фыркающего от студеной воды Крына.
– Я пришел к вам с предложением, - начал он, наконец, - и это предложение делает вам честь.
Ригг выпрямился, внимательно смотря на него, а Крын просто замер, вытаращив изумленные глаза.
– Я хочу принять вас в ряды замковой стражи.
– Это зачем еще?
– законно спросил Ригг.
– Должен предупредить, - спокойно ответил командир, - для таких как вы предусмотрено всего два пути: в батраки года на три, или в изгои. Во втором случае, за вами будет гоняться каждый в этой стране, рассчитывая на награду. И только я помогу вам стать исключением.
– Это конечно спасибо, - проговорил под нос Ригг, возвращаясь к чистке одежды, - только я здесь задерживаться-то не собираюсь совсем.
– Ты хочешь уйти?
– вздернул бровь командир.
– Надо мне, - пожал плечами тот.
– Никуда уйти ты не сможешь. И никто не сможет. Дальше пути нет. Нет пути и назад. Еще никому не удавалось спуститься по стене и пройти через болота и лес. Мы пытались это сделать, посылали людей. Надо привыкнуть к мысли, что теперь вам здесь жить. А лучшее место здесь - этот замок. Вы будете служить мне, будете жить хорошо и спокойно.
– Никак не могу, - покачал головой Ригг, - мать у меня внизу больная, коли дальше пути и нет, должон я вернуться.
–
Тут же застывшие, словно статуи стражи, за его спиной ожили, бросившись вперед и на ходу высвобождая оружие. Сразу же они повисли на руках не успевшего опомниться Крына, сковывая движения и прижимая к земле. Но пара, кинувшаяся к Риггу, промахнулась. Он лаской ушел в сторону, и нож, словно живой прыгнул в руку.
Однако еще двое рванулись на перехват. Ему удалось отбить ножом рубящий удар мечом одного противника, уклониться от укола другого, но первые двое уже зашли сбоку, прижимая к стене и лишая свободы уклонения.
Только теперь Крын понял, что что-то не так. Не выдержала его широкая душа картины того, как обижают друга. Он повел плечами, стряхивая стражей, и молнией метнулся к новому топору. Угрюмую силу и уверенность в правом деле влило ощущение тяжести в его руки. Он принял на обух удар стражника, первым опомнившегося, и ударил сам. Тот ушел в сторону, и жестокий удар напрочь снес опору колодезного ворота.
– Ах, ты ж мать твою, ублюдок, - возмущенно прорычал Крын и, отбрасывая топором меч противника в сторону, грудью сшиб его наземь.
Меж тем Риггу приходилось совсем тяжело, его ловкость и крепость мышц уже не спасала от боевой выучки стражей. Ригг не умел убивать и подсознательно не желал учиться этому.
Только сейчас начал движение Ланс. Стальной молнией метательный нож вонзился меж лопаток стражника, готовящегося оглушить Ригга. Неслышной тенью, со скоростью, превышающей восприятие стражей, он оказался за спиной одного из четырех противников Крына, и голова неосторожного словно сама собой, а не мечом отделилась от тела. А сам Ланс уже был возле командира. Схватив его правую руку, он завел ее за спину, обошел противника сам, фиксируя и левую руку и широкий кинжал у горла командира, заменивший в его ладони меч, прекратил схватку.
– Назад!
– тут же крикнул, правильно оценив ситуацию, командир.
Нападавшие недоуменно посмотрели на обезглавленного соратника и завалившегося на бок с ножом в спине стража. Что-то здесь было не правильно.
– Прикажи им отойти, - проговорил Ланс в лицо командиру.
– Зачем же ты убил?
– не теряя прежней уверенности в себе, спросил тот, - ребята разминались.
– Разминаться на шалавах будут, - отрезал Ланс, - сейчас пусть отойдут. Я убил только одного. Он был плохой воин. Ты знаешь. Второй будет жить. Долго, - уточнил Ланс и, не поворачивая головы, посоветовал Риггу, - не говори с ним больше.