Летаргия
Шрифт:
— Да нет. Сейчас они перенесут тело, мы показания дадим и свободны. Только не знаю как ты, а мне что то дальше праздновать не хочется.
— Мне то же. В академию бы, — повернув голову я тоскливо посмотрела на яркие огоньки на шпилях вышеупомянутой.
— Полностью солидарная с тобой. — Кентаврида тяжело вздохнула, подставив лицо уже редким каплям с неба.
Ночь у меня была очень беспокойная, я то и дела вскакивала от раскатов грома и всполоха молний. И каждый раз перед глазами был Марен, с зияющей дырой посреди груди. Не знаю почему, но было у меня чувство, что в его
Утро выдалось пасмурным, с изредка покрапывающим дождиком. Старшекурсники от него почему то не страдали, зато мы были не чище поросят. Уборщица косила на нас одним единственным глазом, что то недовольно бурча под нос. Сегодня у нас, к счастью, были только лекции и хотя они начинались с десяти, большая часть адептов с чистой совестью спала с открытыми глазами. Полезный навык, однако. Надо как нибудь пару уроков попросить, благо учителей предостаточно. По обыкновению строгий магистр Гур, сегодня был на удивление снисходителен, вероятно его воспоминания о студенческих годах ещё живы.
Грант вёл себя как ни в чём не было. Он, в отличии от большинства адептов на лекции не спал. Интересно, он про Марена знает? Хотя следователь не давал говорил нам молчать, но намекнул что лишний раз об «инциденте» до выяснения всех обстоятельств лучше не распространяться. Я и не распространялась. Конечно, если Грант спросит, ответить придётся. Надеюсь он в курсе. Не люблю сообщать плохие новости.
После занятий я промчалась до своей комнаты, оставила в ней всё лишнее и побежала на дополнительные занятия, на которые если не потороплюсь точно опоздаю, а ведь обещала приходить вовремя. Перед входом в аудиторию перешла на размеренный шаг и сделав как можно более серьёзное лицо не спеша открыла дверь.
— Ну на до же, — протянул Граер, — минута в минуту. Мои аплодисменты. — Похлопав в ладоши он уселся в учительское кресло и указав мне на полную его копию приказал:
— Подними.
— А может что нибуть полегче или помягче? — Поднять то я его подниму, вот только боюсь этим креслом окно выбить. С координацией то у меня пока туго.
— И это сойдёт.
Я поглубже вздохнула, попыталась приподнять его, но у меня появилось странное чувство, будто я пытаюсь поймать воздух. Кресло осталось на месте, я же недоумённо посмотрела на Граера.
— Урок первый. Прежде чем попытаться воздействовать на предмет, не важно физически или магически, убедитесь, что это не иллюзия. — Кресло постепенно растаяло в воздухе. — Существуют иллюзии другого уровня. Физически на них воздействовать возможно и они будет полностью соответствовать оригиналу. Я говорю про вес, материал, запах. Но вот телекинетически воздействовать, даже на самый превосходно созданный предмет невозможно, поскольку воздействие подобного рода подразумевает контакт со слоем энергетики предмета, наиболее близко находящийся к объекту, а подделать этот слой не под силу даже архимагу. Поэтому талантливые иллюзионисты так высоко ценятся, как впрочем, и телекинетики. Ведь только этот вид магического воздействия предполагает работу с первым слоем. Я понятно объясняю? Если что, не стесняйтесь, спрашивайте.
— Пока всё более-менее понятно.
После
— Не спеши! Мягче! Мягче я сказал! Ну куда несёшься?! А на повороте поплавней, вот, правильно. Дальше от окна! Дальше! Опусти. Я сказал опусти, а не швырни об пол со всей дури! — Длилось это с полчаса. Последним был шкаф… Проделывай я всё это самостоятельно, академия наверняка бы не досчиталась пары тройки стульев, стола и шкафа. Но Граер вовремя перехватывал предметы, над которыми я теряла управление.
Уже идя к общежитию, наставник спросил:
— И как ты открыла в себе дар теликенеза и магии в частности?
— Да разозлилась. И нечаянно стукнула дверью по одному очень надоедливому молодому человеку, который задавал слишком много глупых вопросов.
— Это угроза?
— Нет. Что вы! Хотя… ты и вправду довольно дотошный.
— Не дотошный, а любознательный. Издержки профессии, знаешь ли…
— А кем ты работаешь? — как то не заметно мы перешли на ты.
— Секрет, — сказал он, снова одарив меня своей лукавой улыбкой. — Интересно, какие это вопросы задавал тебе тот молодой человек?
— Секрет, — вернула я ему его же слово, но после добавила, — Ни чего серьёзного.
— А почему секрет тогда?
— У тебя секреты есть, а у меня нет? Неправильно как то.
Он рассмеялся. Никогда раньше я не видела его таким. Куда то пропала вся надменность и колкость. Теперь он походил больше на мальчишку, что беззаботно прогуливался по парку.
— Ну раз так - ладно. Смотрю, ты можешь за себя постоять. Но если вдруг двери не окажется рядом - зови.
— Спасибо конечно. Но как? Камнем в окно? — Забавлялась уже я.
— Нет. — Хмыкнул он. — Окна бить не стоит. Смотри. Начертишь в воздухе этот символ, он нарисовал в воздухе фигуру в форме спирали, светящеюся белой нитью соединяющеюся с его пальцем. Фигура всё продолжала затягиваться, теперь больше напоминая пружину, нежели спираль. — Затем вспомни меня и дай знаку раскрыться, просто отпустив его. — Граер отдёрнул руку, знак завращался в обратном направление растаяв. И тут, словно из под толщи водя до меня донеслось «Слышишь?».
— Слышу, — потрясённо ответила я.
— Ну вот видишь какая ты способная ученица.
— Неужели ты меня похвалил?
– наигранно удивилась я.
– Первый раз за всё время.
— Частое поощрение плохо сказывается на работоспособности, и похвалил я тебя второй раз.
— Ты считаешь?
– изумилась я.
– Когда же интересно был первый?
— На балу. После блестяще тобой исполненного нарииса. И не отнекивайся. Я видел как ты с друзьями зашла внутрь, а после в зале появилась необычная девушка. Не буду задавать лишних вопросов, а то схлопочу дверью — парень кивнул на вход в общежитие, к которому мы уже подошли — или чем потяжелее — продолжил он обводя взглядом несколько массивных камней поблизости.