Летающее счастье
Шрифт:
– Но почему же тогда он всё так отлично предсказывает? – возразил шах.
– Этого я объяснить не могу, но я твёрдо знаю, что Абу-Гассан нас обманывает. Прошу тебя, государь, устрой ему последнее испытание.
– Хорошо, – сказал шах, – пусть завтра все соберутся на берегу моря, там мы испытаем ещё раз его искусство.
На следующий день шах с придворными, среди которых были и великий визирь и Абу-Гассан, верхом прибыли на берег моря.
Была прекрасная тихая погода. Светило солнце, море едва плескалось.
– Мой мудрый Абу-Гассан, – сказал шах, – ты знаешь, как я тебя люблю. Но я люблю и своего великого визиря, а он говорит, будто ты нас обманываешь. Пусть разрешится этот спор. Визирь задаст тебе вопрос, а ты на него отвечай, подумав.
– Пускай, – беспечно ответил Абу-Гассан. – Пускай спрашивает.
В это время рыбаки стали тянуть из воды сети.
– Скажи нам, – молвил великий визирь, – что сейчас поймают рыбаки в свои сети?
– А голубя, – так же беспечно ответил Абу-Гассан, нисколько не подумав, – белого голубя с выколотым глазом.
Рыбаки вытянули сеть, но в ней билось несколько рыбок. Никакого голубя не было.
Некоторое время все молчали.
Потом шах вдруг рассмеялся. За ним рассмеялся великий визирь и все придворные. Поворотили они коней и уехали, оставив Абу-Гассана одного.
Грустный ехал по берегу Абу-Гассан. Он понял, что всё пропало и шах больше ему не поверит.
Вдруг он заметил, что из-под копыт его коня вырвалось какое-то странное существо и помчалось по полю. Оно не походило ни на человека, ни на зверя, ни на птицу, оно было бесцветно и бесформенно, и он никак не мог его разглядеть. Но почему-то изо всех сил гнал коня и кричал:
– Стой! Стой!
Странное существо не останавливалось.
– Стой! – кричал Абу-Гассан, нахлёстывая взмыленного коня, однако крики его были напрасны.
И вдруг существо это само остановилось.
Абу-Гассан еле осадил коня, соскочил на землю и стал разглядывать, что же это такое. Но даже и теперь никак не мог разглядеть, потому что оно темнело и светлело, то и дело меняло цвет и форму, переливаясь всеми красками.
– Кто ты? – спросил Абу-Гассан с непонятным для него страхом.
– Я твоё счастье, – ответило существо.
И вдруг Абу-Гассан увидел, что оно плачет.
– Почему же ты плачешь, моё счастье? – спросил он, ещё больше испугавшись.
– Потому что у меня больше нет сил, – ответило счастье.
И стало оно рассказывать:
– Ах, Абу-Гассан, вспомни свою жизнь. Ты разорился, и стало тебе плохо. Я повело тебя по дороге, где лежал мешок с серебром. Я думало, что ты с пользой потратишь его и поправишь свои дела. А ты стал гадальщиком. И как же ты гадал! Персу на базаре ты сказал какую-то глупость, но я и тут тебя выручило, приведя перса к его лошади. Когда тебя заперли во дворце, я заставило тебя бросить книгу в ту стену, где был спрятан перстень. Но потом! Что ты придумал потом! Бежать голым по улице,
– Не покидай меня, моё счастье! – взмолился Абу-Гассан.
Но странное существо помчалось по полю и исчезло вдали, прежде чем Абу-Гассан успел снова вскочить на коня.
Так навсегда покинуло Абу-Гассана его счастье.
* * *
– Какая печальная сказка! – промолвила дочь.
– Её можно было бы назвать сказкой о бедном обманщике, – сказала я. – Жаль, кота нет, некого воспитывать. Кому же мы теперь объясним, в чём смысл этой сказки?
– Ну, тут даже Васька и тот бы понял, в чём дело. Абу-Гассан сам виноват, вот почему и убежало от него его счастье, – сказала дочь.
– Он же не хотел врать, – возразил сын. – Его злая жена заставила.
– Значит, он был трус! – закричала дочь. – Вот будет у тебя злая жена, ты, что же, тоже станешь её во всём слушаться?
Сын помедлил немного – видно, представлял себе в это время свою злую жену.
– Ну и что же, – ответил он, – зачем она его заставляла, тем более если знала, что человек слабовольный? И люди кругом виноваты.
– В том-то всё и дело, – подхватила я, – ведь он всем говорил, что неграмотен, всех убеждал, но ему, бедняге, не верили. Это очень страшно, когда ты говоришь правду, а тебе не верят.
– И счастье виновато, – вдруг сказал Ральф своим глухим голосом.
Признаться, такая мысль мне не приходила в голову, несмотря на то что сказку эту я знала с детства и не раз её рассказывала.
А в самом деле: бедному Абу-Гассану каждый день твердили, что он великий гадальщик, а тут ещё все его предсказания, даже самые невероятные, сейчас же исполнялись; конечно, ему и самому стало казаться, что есть в нём таинственная сила и что ему открыто будущее. Исполняя все его предсказания, счастье совсем задурило ему голову, а потом само же от него и убежало.
– А он где был? – настаивала дочь. – У самого-то у него была голова на плечах?
Но тут стал накрапывать дождик. Пока он капал редкими каплями, мы собирали пожитки, а когда он припустил сильнее, мы залезли под огромную ель, чьи лапы лежали чуть ли не на самой земле.
Под ёлкой было сухо, дождь никак не мог сюда пробиться, но зато очень весело шумел сверху, так что по всей ели шёл его шум.
Стало прохладно; мы сидели, прижавшись друг к другу, – никому не хотелось, чтобы на дождик высунулась нога или плечо. Под елью было темно и славно; ребятам тут так понравилось, что они сказали: