Летающие колдуны
Шрифт:
Мы немножко понаблюдали и не смогли удержаться от смеха. Пурпурный закричал:
— Хватит торчать и хохотать, помогите мне!
Мы переглянулись и пожали плечами. Хинк сбросил накидку, в которую только что завернулся и присоединился н Пурпурному. Немного подождав, чтобы прикончить пиво, я сказал то же самое.
Когда мы кончили снимать благословение с дерева Хинка, то обнаружили, что зелья еще осталось много. Поэтому мы направились к дереву Анга Рыбака и Сетевладельца. Анг тут же высунулся из своего гнезда и закричал:
— Празднество?
Он почти мгновенно вылетел из гнезда, на ходу сбрасывая одежду, но Пурпурный вдруг перестал петь.
— Нет, ничего не получится. Мы без пива.
— Получится, получится! — закричал Анг. Он исчез в гнезде и тут же вернулся с полным кувшином. — Вот! Нельзя же прерывать праздник.
Когда мы переплясали вокруг его дерева пять раз. Анг вдруг повернулся ко мне и спросил:
— Кстати, Лэнт, а что мы празднуем?
Я ему объяснил.
— О! — только и выговорил он. — Раз этого хочет волшебник — значит все в порядке.
Мы снова продолжали танцевать. Шум разбудил кое-кого из соседей и они присоединились к нам, конечно же с пивом. Мы сняли с их деревьев благословение и уже совсем было направились к моему гнезду, как вдруг зелье кончилось.
— Пурпурный, это несправедливо. Ты снял благословение почти со всех деревьев, ты должен снять его и с моего.
Мы наготовили еще зелья. На этот раз испорченной воды хватало у нас всех. Время было как раз перед восходом солнца. Мы могли видеть, как из-за горизонта появляется его бело-голубой диск, большинство мужчин деревни уже проснулись и жаждали присоединиться к очереди выливающей испорченную воду в горшки для зелья — теперь их было уже несколько.
Вновь прибывающих мы отсылали назад за пузырями с пивом. Как только один кувшин пустел, другой, полный, появлялся. Казалось ниоткуда.
Новоприбывшие несли и несли их. Жены нервозно выглядывали из гнезда. А мы уже были готовы продолжить пляски и пение. Мы танцевали и пели вокруг каждого дерева, которое нам попадалось, пока солнце не вспыхнуло на горизонте. Мы пели и танцевали при резком голубом свете, пока солнце не скрылось за облаками. И вдруг оказались среди яростной бури.
— Ура! Заклинание получилось!
Мы поскакали вниз со склона и стали плясать вокруг дерева Пурпурного с семью огромными воздушными мешками, повисшими над нами.
— Боги рассердились! Боги рассердились! — пели мы. — Идет дождь! Все боги зарычали!
Гром и молния раскололи небо. Теплые капли дождя приятно падали на наш обнаженный мех...
А затем...
Треск... яркий проблеск... наши волосы поднялись... послышался чудовищный кккррр-ммм-прр! И шар оранжевого пламени окутал мешки Пурпурного, дерево и все остальное.
На мгновение я замер в оцепенении. Не зашли ли мы слишком далеко? Не собирается ли Элкин уничтожить и эту деревню? Но затем все кончилось. Воцарилась тишина. Только спокойный плеск водяных капель.
54
Когда
— Шуга, — пробормотал я и застонал. Звук моего голоса ранил мое левое ухо.
— Лэнт, — проговорил он. Звук его голоса ранил мое правое ухо.
— Шуга, — сказал я.
— Надеюсь ты помнишь смысл своего танца сегодняшним утром?
— Не моего танца, не моего! — Я приподнялся на одной руке. — Это танец Пурпурного. Он снял благословение с некоторых домашних деревьев, чтобы можно было использовать их кровь.
— Он... что?
— Шуга, — пролепетал я. — Не кричи так. Он сделал это ненадолго. Ты можешь освятить их заново.
— Я могу что...?
— Ты можешь освятить их заново, как только мы возьмем немного их крови.
— Когда? — воскликнул он.
Я поморщился.
— Мне надо благословлять ткань, мне надо благословлять раму летающей лодки, мне надо благословлять нити, а теперь еще и гнезда. Где я возьму время?
— Ты найдешь его Шуга. Мы сняли благословение не с такого уж большого числа деревьев.
— А с какого?
— М-м, их немного.
— Так сколько это «немного»?
— Гм, дай прикинуть... Это были деревья Огна, Хинка, Вифа, Тетта, Голдина и... м-м... м...
— Продолжай, дырявая башка! Вспоминай!
— Я вспомню, Шуга, я вспомню. Не подгоняй меня... Я помню, мы сняли благословение с моего дерева, и, кажется, с дерева Пурпурного... но я думаю, нам не следует беспокоится насчет дерева Пурпурного. После того, как мы сняли с него благословение, там почти ничего не осталось. И я думаю, с дерева Снарга, хотя нет... или, может быть...
— Лэнт, ты... если ты не вспомнишь, мне придется переосвящать каждое дерево в деревне!
— М-м, я уверен, Шуга, я вспомню. Дай мне только время.
55
Шуга собирался освящать заново каждое дерево в деревне. Но мы не могли пойти на это. Это означало, что со всей остальной работой придется подождать, пока он не найдет время благословить ее.
И мы решили просто раздать хозяевам деревьев волшебные символы, с тем, чтобы потом Шуга смог их отработать. Подобно символам Пурпурного они обещали заклинания в будущем, с которым Шуга мог бы расплатиться позднее.
— Гм-м, — произнес он, поглядывая на деревню. Было ясно, что идея ему не понравилась. — Ладно, но все-таки мне хотелось бы знать... Намерен ли ты признаться, как вы с Пурпурным накладывали заклинания?
— Ну, все это так смутно... Я помню мы пели, танцевали и было очень весело. Пурпурный пел что-то вроде: «идет дождь, он льет, все боги зарычали...»
— Могу представить...
— Ах, да, он еще пел: «вот мы идем вокруг колючего растения...»
— Он превратил колючее растение в домашнее дерево или наоборот?