Шрифт:
Летающий кошкозавр Митька
Кот Митька, запыхавшись, влетел в окно своей квартиры. Хотя до кота он ещё не дорос. Скорее всего, он был подростком, или, по-современному, тинэйджером. Благо жильё его находилось на первом этаже двенадцатиэтажного дома. Лохматый чёрно-бело-рыжий дворянского происхождения двортерьер Степан подпрыгивал, от злости лаял и от досады скулил. Его дворовая конституция не позволяла достать обидчика.
А ссора произошла из-за того, что Митька доказывал этому не совсем причёсанному, что дворовых
– Сам ты дворняга, – подпрыгивал Степан.
Его лай услышали рыжая скелетная шавка Крючок и маленькая чёрная кудрявая полубульдожка Пиявка. Они подлаивали и подвывали пёстрому и мохнатому Степану. Митька презрительно смотрел на них с высоты и размышлял: «Ну, если они не могут меня достать, да ещё нападают сворой, то уж точно дворняги, а во мне течёт кровь благородная и, скорее всего, голубая. Лапу порезать, что ли, и посмотреть? Не-е, лапу жалко, – по крайней мере, сегодня она, лапа благородного сословия, помогла одержать победу над дворнягами. И, наверное, я очень древних кровей. И даже, может, моя родословная идёт от былинных степных котов, от саблезубых тигров и даже от самих динозавров. И, может быть, я вообще какой-нибудь кошкозавр. Пойду-ка я осмотрю своё благородство в полный рост со всех сторон».
Он забрался на тумбочку трельяжа, встал на задние лапы, открыл пасть и ощетинился. Ну чем не динозавр? И зубы острые, и лапы передние когтистые, и хвост не такой уж тонкий. Митька решил зарычать, но вместо этого из грозной, как он видел, пасти выплыло тонкое мяуканье. «Так уж точно никого не напугаешь. И если внимательно приглядеться, то и пасть не такая, как у динозавра, длинная, да и зубов маловато будет. Хотя мне моих хватает для ловли мышей, крыс и прочих вредителей. А может, пасть удлинить? Для этого нужно найти хорошего хирурга. Зубы – дело тоже наживное, рёв можно записать на айфон. И надо ещё выучиться бегать на двух лапах – хищные динозавры именно так передвигались. Итак, с сегодняшнего дня я представитель древнейшего динозаврового рода. Только пёстрый».
А пестротой Митька был наделён богато, похлеще Степана. Одно ухо у него было чёрное, другое – жёлтое. Левый глаз был не то зелёный, не то цвета канарейки, зато правый – небесно-голубой. Левая щека белая, правая – коричневая. Затылок – жёлто-чёрный. Далее по телу шли пятна всех кошачьих цветов, и даже на правом боку алел красный лоскут. При этом он был полосат, и на серо-жёлтом хвосте повисла кисточка. Шерсть была пушистой, а каждый ус имел свой цвет: от белого до чёрного и от рыжего до коричневого.
– Итак, я пёстрый кошкозавр Митяй, – вывел он. – Надо научиться ходить на двух задних лапах, накачать хвост, чтобы можно было, как динозавру, легко на него опираться.
Ходить на двух задних лапах сначала было тяжело. Кошкозавр держался за стеночку, отталкивался и старался сохранять равновесие. Потом шажочек за шажочком, шажочек за шажочком научился сначала неуверенно, а затем быстро передвигаться, выставив лапы с когтями вперёд.
«Так даже удобнее обороняться от Степана. Стоять на трёх точках, опираясь на хвост, и двумя передними лапами и десятью когтями лупить его по лохматой дворняжьей физиономии.
У Степана что? Только одна пасть истёртых зубов, а у меня две свободные когтистые лапищи. А была бы у меня ещё и пасть динозавра, тогда одним укусом из одного Степана сразу сделал бы двух, проглотил бы и, как крокодил, полгода лежал бы на диване и переваривал. И занимался бы духовным ростом: смотрел по телевизору передачи о животных, читал бы книги и газеты.
А может, поступил бы в университет и не задумывался о пропитании. И тренировал бы хвост и лапы на фитнесе. А потом, когда Степан переварится, дойдёт очередь до Крючка, Пиявки и остальных дворняг. Сколько их по городу шляется и мешает жить котам, а тем более мне – кошкозавру.
И ловить их удобно. Выйдешь, а они сами на тебя охоту устраивают, тут, главное, вовремя развернуться и отворить пасть. Если псы маленькие, то они сами влетят – и в живот на переварку, а если большие – будут перекусаны пополам, ну а если огромные – то на три, а то и четыре части.
Надо идти к зубному ветеринару, пусть делает из меня дино…, то есть кошкозавра».
Зубной ветеринар
– Проходите, молодой человек, – зубной кошачий ветеринар чем-то сам походил на кота.
Треугольные уши на макушке, усы, торчащие в разные стороны, зелёные светящиеся глаза со зрачками не кружочками, а палочками.
– Я не человек.
– Тогда котик.
– Я вам не котик.
– Глазам своим не верю, неужто мохнатый пёс Степан?
Митьку удивило, что зубоветеринар – так было написано на дверной табличке – знает Степана.
– А вы не удивляйтесь, до меня все новости быстро доходят. Я слышал, как вы с ним чуть не подрались.
– Я вам не эта мохнатая дворняга, я кошкозавр, и будь у меня достойная для этого пасть, я бы его проглотил.
– То есть вы, господин кошкозавр Митрий, мечтаете о пасти удава?
– Нет, о пасти удава не мечтаю. Это сначала надо будет Степана придушить, притопить в ближайшей луже или унитазе и только после этого долго раздвигать пасть и долго его глотать. А я хочу с одного или двух раз его перекусить, чтобы всё было быстро и незаметно. Мгновение – и он в животе.
– Хорошо, дорогой кошкозавр Митька, сейчас посчитаем.
Доктор дотронулся до иконки на экране смартфона и, мурлыкая под нос «Эх, рано я съем Степана!», стал касаться пальцами экрана. Потом, улыбаясь, посмотрел на Митьку:
– Три миллиона. Если таких денег нет, то пусть твой хозяин продаст квартиру.
– Так дорого? И где же тогда я буду жить?
– А нигде, вы будете бомжом, то есть субъектом без определённого места жительства, а ещё будете беспородистым кошкозавром.
– Как это «бес породистым»? То есть бесом породистым? Значит, породистым бесом?
– Нет, бесом-дворнягой, то есть бесом дворовым, то есть дворнягой-кошкозавром. Кто без прописки даст вам документ о породе? Лучше бы вы, господин кошкозавр Дмитрий, пошли бы искать родню. Может, кто-нибудь примет в свою семью, или вы найдёте отца, и он признает в вас свою породу. А то размечтался: перекусить Степана пополам и проглотить.