Шрифт:
Да простят меня участники этих событий, что мог ошибиться с именами и деталями, так как было это давно и протекало скоротечно.
Мне кажется, летом важно не упустить ни один миг. И когда человек это понимает, он может насладиться всеми его красками, ароматами и настроениями.
В это солнечное, летнее утро я сидел на открытой веранде прибрежного кафе, возвышающегося над морской гладью, по обеим сторонам которого стояли живописные покрытые зеленью утёсы. Я не спеша пил свой утренний американо, в этом кафе готовили именно такой, как я люблю, с привкусом табака и карамели. Лёгкий, летний бриз
Ну вот, кофе допито.
Пора идти назад, поспешая, пока не проснулась она, та самая, единственная и всегда бесконечно прекрасная. И пока она ещё находиться в томном, сладком плену Морфея, начать ей аккуратно мять её нежные пяточки, ведь она так любит просыпаться под массаж, особенно пока дети ещё спят и мы можем подарить новое утро друг другу…
Так начинался очередной день нашего отдыха в Крыму. Мы давно хотели сюда попасть, кроме того подросший сын мечтал научиться плавать и я обещал конечно же ему в этом помочь. На этот день у нас был намечен поход на пляж с кристально чистой водой и наименьшим количеством туристов.
Наскоро перекусив в ближайшей столовой, мы выдвинулись к заветной цели.
Несмотря на утро жара уже стояла жуткая, и пока мы доехали на маршрутке до заветного монастыря, с которого и начиналась знаменитая тропа, ведущая к пляжу, дети успели опустошить свои бутылки с водой.
Я очень ждал этой встречи с монастырём, хотя бы так, поверхностно, меня давно интересовала эта часть нашей культуры, а тут возможность увидеть всё в живую. Очутившись на его территории, я как ребёнок в Диснейленде восторженно перемещался по всем его достопримечательностям, таская за собой семью. Какие виды открываются, просто дух захватывает!
Но моя семья уже подплавленная в душном автобусе, очень быстро устала от моих беспорядочных перемещений и потащила меня к тенистой, но достаточно длинной дороге к морю. Несмотря на затенённость тропы жара брала своё, а окружающий лес дышал духотой. Встречающиеся нам путники всех возрастов были, конечно, вдохновлены окружающей их природой, но и изрядно устали, многие стояли в тени пытаясь перевести дух, пили воду или поливали себя ею, всё-таки 900 ступеней по крутому склону, да и ещё в такую жару, это не шуточное испытание.
Море приближалось, уже всё громче слышался прибой и голоса отдыхающих, ярче слепили глаза блики солнца на гребнях волн, пробивающиеся сквозь густую листву и мы предвкушали скорую встречу с ним, каждый мечтая о своём. Дети весело щебетали где-то позади нас, дурачась и хохоча, а мы с той самой, единственной и неповторимой, наслаждаясь моментом, шли почти молча, но чувствуя мысли и желания друг друга…
Внизу показалась очередная площадка между лестничными маршами, и на ней явно что-то происходило. Сквозь столпившихся людей было плохо видно детали, но лица у всех были встревожены. Я быстро пробежал разделявшие нас ступеньки и, протиснувшись сквозь скопившихся людей обомлел… На полу опершись о перила, сидела абсолютно белая как стена девочка с синюшными губами. На вид ей было лет 14. Она уже еле-еле могла произнести хоть какие-то слова, тело было покрыто холодным, липким потом и создавалось ощущение, что жизнь в ней держится на волоске… Склонившись над ней, стояла её полностью растерянная мама, которая ни как не была готова к такому повороту
Во мне сработал инстинкт. Я, решительно протиснувшись между матерью и ребёнком, схватил его, быстро опрокинув на пол, поднял её ноги повыше и командным голосом приказал стоящей рядом пенсионерке отдать мне её лежак, свёрнутый трубкой. Подложив девочки его под ноги, так что бы они были по выше, я на конец-то обратился к ошарашенной моим напором матери.
– Я фельдшер "скорой помощи", что у вас случилось? – выпалил я, и тут бедная мать заметно воспрянул начала мне всё судорожно рассказывать.
– Мы просто поднимались наверх, мы были на море с раннего утра, – затараторила она – доча ещё внизу говорила, что у неё кружится голова, но мы не придали этому значения, ну, у подростков так бывает, и мы пошли в гостиницу, думали, там отдохнём и всё.
К этому моменту к нам подошла моя семья, дети испугано встали в сторонке, а моя вторая половинка, кстати, её зовут Юля, тут же начала помогать мне, по удобнее уложила ребёнка и принялась её успокаивать.
– Тебя как зовут? – обратился я к девочке.
– Её зовут… – попыталась помочь дочери мать, но я резко поднял руку, давая понять, что бы она не мешала.
– Настя, – выдавила она из себя через силу.
– Прям как нашу. Что с тобой случилось, – продолжил я.
– Я не знаю, – еле шептала девочка, – у меня начала сильно кружится голова, потемнело в глазах, тело перестало слушаться и стало трудно дышать. Дальше не помню, потом появились вы…
– Секунду, – сказал я и принялся привычно осматривать ребёнка. Собравшиеся вокруг замолчали и не без интереса наблюдали за происходящим. – Посмотри на меня, – попросил я её, – и девочка тяжело открыв глаза пошире замерла взглядом на мне.
– Ты головой не ударялась сегодня или на днях? – продолжил я, всматриваясь в её детские серо-голубые глаза.
– Нет.
– Следи за пальцем, голова сильней не кружится, когда глазами водишь?
– Нет.
– С обеих сторон чувствуешь одинаково? – продолжал я, слегка пощипывая её за кожу щёк, рук и ног.
– Да.
– Покажи язык.
Всё оказалось ровно и по центру.
– Так, надо поднимать её наверх. У кого есть покрывало? – скомандовал я.
Скопившиеся вокруг люди всех возрастов, показав удивительные участие и сплочённость, тут же завертелись, загудели как улей, и через мгновенье у меня в руках оказалось достаточно широкое покрывало. Быстро расстелив его около ребёнка, мы вместе с мужиками, стоявшими рядом, перенесли на него её обмякшее тело.
– Вас как зовут, – обратился я к матери.
– Наташа.
– Так, смотрите, меня Роман зовут, у вашей дочери видимо упало давление. Почему будем выяснять по ходу. Сейчас её надо поднять наверх и передать в руки бригаде "скорой помощи". Поэтому начинаем движение, а я звоню и вызываю "скорую". Хорошо?
– Да конечно, – с надеждой выпалила мать.
– Нужны четыре мужика, – крикнул я в толпу и тут же передо мной явились четверо не равнодушных.
Конец ознакомительного фрагмента.