Летняя гроза
Шрифт:
Поднимаясь по лестнице, мужчина не мог прогнать идиотскую улыбку с лица. И ни капли волнения! Идет убивать Маргариту и улыбается словно маньяк….
Потеряв драгоценное время в коридоре, он вошел в полумрак комнаты, озаренной лишь светом от монитора и тусклого ночника в углу. Женщина сидела затылком к двери. Рыжие кудри красиво разметались по высокой спинке кресла, тонкие пальцы отстукивали мелодию на клавиатуре. Задрала ноги на стол, рядом маленькая бутылочка коньяка и крохотная рюмка. Незаметный плеер и громкая музыка из наушников.
Мадам, уши следовало
Он желчно усмехнулся и вслушался в мелодию. Что это? Хм… Вивальди «Летняя гроза». Оркестровый концерт, живой — никаких искусственных воплей синтезатора. Красиво, мощно, эмоционально… А главное — символично! За окном гроза, в ушах гроза, в жизни гроза! Гроза, ураган, шторм… Разрушения… Смерть…
Изображая дирижера, он сделал несколько пассов над головой будущей жертвы. Мысленно собрался. Поднял полено и со всей силы обрушил на рыжие кудри Риты. Она не издала ни звука — обмякла, уронив руки на клавиатуру.
Полдела сделано… Теперь… Черт, черт, черт… Он заметался в поисках шарфа или полотенца. Ничего нет, даже колготок! Придется…
Мужчина достал из внутреннего кармана пиджака легкий шарф. Нервно сжал его в кулаке и, тяжело вздохнув, на секунду прикрыл глаза.
Не торопясь, намотал тонкую материю на кисти и приготовился к последнему движению.
Шарф, шея, гроза, скрипки, молния за окном, гром, гроза…. Тонкая ткань, тонкая шея… Гроза, гроза…. Все…
Тишина: некому стучать по клавишам, да и в магнитофонной записи пауза. Тяжело дыша, мужчина вновь закрыл глаза, стараясь прийти в себя. Его грудь безумно вздымалась, на лбу появилась испарина…
Пора идти…
Хотя нет! Он подошел к компьютеру, просмотрел статью, которая никогда уже не будет написана. Это не то… Та-ак… «Пуск», «документы»… Пробормотал: «Интересовалась, значит? Нет, так не пойдет, удалять к чертовой матери!»
Все…
«И вот это надо прихватить!» Он сгреб пятерней со стола листок, скомкал его и быстро сунул в карман.
Теперь точно все!
Накинул на труп плед и быстро вышел.
Гроза все не утихала. Компания за столом уже давно перестала интересоваться сверкающими за окном молниями и редкими раскатами грома. После ухода Маргариты курили в помещении, отчего комната окуталась туманом, режущим глаза.
— А давайте выпьем за хозяйку! — пьяно предложил Конь, наливая себе водки.
— Без нее? — удивился Толя и попробовал подняться, кто-то насильно хотел вернуть его на место. — Не мешай! Сейчас сбегаю, — Толя вывалился из-за стола и закачался, думая на ходу, что жена не выносит пьяных и будет ругаться. — Ну и пусть! Ритка! Спускайся, посиди с нами!
«Штормит-то как! Ну, чего я ору? Она ж не слышит. Нацепила свои наушники и пишет, пишет….»
В коридоре на втором этаже было темно. Толя пошарил по стене в поисках выключателя. Тихо выругался… Где он? Надо ж так запрятать! Щелкнул — свет не зажегся.
— Черт, лампочка перегорела! — мужчина шел на ощупь, держась за обе стены узкого прохода.
Дверь… Вот она… Толкнул.
Маргарита
— Спишь? Тебе ж неудобно, милая, в кроватку…
Толя бережно отдернул покрывало… и замер, не веря своим глазам: любимая жена казалась похожей на тряпичную куклу — безжизненная поза, обмякшая, некрасивая, с нелепым шарфом на шее, а лицо… чужое до невозможности… Толя похолодел.
— Рит…. — просипел он.
Нет… не может быть… она шутит?
— Рита… — выдохнул он, схватив руку в попытке найти пульс…. — Не-ет…
Толя хотел закричать, но изо рта вырвалось только протяжное сипение. Принялся остервенело развязывать шарф, понимая, что уже не помочь, а вдруг… Нет, нет… Бесполезно… Он сжал жену в объятиях и закачался, роняя слезы на ее посиневшее лицо, причитая, как бабка-плакальщица что-то про не рожденных детей, про тридцать пять, когда все впереди, про…
«Кто это сделал?!! Кто, кто, кто…» — стучало в голове.
А-аа, объявился подонок, несколько лет назад угрожавший убить! Точно он, больше некому…
Толя вскочил и бросился во двор. Чуть не свалился с узкой лестницы. Ударил дверь на улицу и выпал в дьявольский мир дождя, ветра и молний.
Из будки показал Чарли. Толя ожесточенно кинул в пса кусок грязи за то, что не лаял, не разорвал чужого, как учили. Подбежал к воротам… Хм… закрыты изнутри. Черт, черт, черт… Как же он проник? Через забор невозможно пробраться: целый, свежесрубленный, высокий… с проволокой по периметру, кругом дремучий лес… Неужели… это кто-то… из друзей…
Осененный он какое-то время смотрел в темноту распахнутыми от изумления глазами. Дождь в купе с новым открытием немного остудили и протрезвили.
«Кто-то из четверых выжрал мою водку, закусил закуской, приготовленной Ритой, сидя на моем стуле, потом встал, поднялся по моей лестнице и убил мою жену!!?? Рр-рразорву на куски! Но кого…? — Толя тихонечко взвыл, до крови прикусив губу. — Можно выйти к ним и сказать: «Друзья, у меня убили жену, помогите найти подонка!» И сам подонок, до поры до времени носящий маску друга бросится искать себя. А я буду с ним разговаривать, полагаться…. Нет, сейчас никому верить нельзя, сейчас все четверо — враги и нелюди… Надо вычислить, но как… Мне бы… Нет, нельзя… умереть всегда успею… после него!»
Стараясь не смотреть на труп жены, Толя принялся придирчиво проверять пол. Следы! Нет, они свежие, от его, Толиных, ботинок, натоптал после улицы, это в лишний раз доказывает, что преступник свой, родной… Не замарался в грязи, зашел в чистой обуви. Выродок!
Полено… Сначала оглушил, потом задушил. Кстати, что это за шарф?
Зажмурившись, Анатолий стал аккуратно стягивать с шеи жены ткань. Никогда не видел. Точно не видел, иначе бы запомнил. Это чужая вещь! Кровавые маки на черном фоне. Рита была консервативна в выборе цветов: беж, охра, белый, черный, пастель, но никаких маков! Что это значит? Преступник принес шарф с собой … Готовился или все вышло случайно? Бред какой-то! Зачем бы мужчине носить женскую вещь!?