Летопись Океана
Шрифт:
– Пф-ф-ф, – закатил глаза Терций. – Тоже мне.
– Ему подвластны все музыкальные инструменты, какие только можно представить, – продолжила Аврора, – и на каждом из них он играет просто восхитительно. Он творит настоящую Музыку, чистую от природы, невероятно красивую и бьющую прямо в сердце. Его Музыка побеждает страх, даже самый сильный из всех…
– А вот про это не надо, – перебил Терций, но Аврору это не смутило:
–…страх, который невозможно победить ничем другим, кроме Любви – страх Смерти. Его Музыка – и есть Любовь.
– Всё,
– Океан – наш лучший друг, верный защитник, безопасный приют. Он хранит нас и наше графство. Но каким бы оно, наше графство, ни было, люди в нём умирают, и люди в нём боятся Смерти. Умерших мы возвращаем Океану, и он заботливо принимает их в свои объятия. Они возвращаются домой, в место, ничуть не хуже графства, а может, даже и получше. Океан хранит нас и после смерти. Но это всё равно страшно, особенно когда понимаешь, что осталось тебе совсем чуть-чуть, что ещё немного – и ты больше не увидишь своих родных, друзей, любимых, не прогуляешься по берегу, не взглянешь на ночное небо. Кто знает, чем ты займёшься потом? Этот страх неизвестности, смешанный с горечью сожаления, не победить ничем. Все через него проходят, так или иначе. Но стоит лишь Терцию коснуться этого страха своей Музыкой, и он отступает. Момент из пугающего превращается в счастливый. Это настоящее волшебство.
– Ну прекрасно, теперь он будет думать, что я какой-то музыкант-могильщик, – проворчал Терций.
Макс смотрел на него, открыв рот, удивляясь, как это он раньше не придал значения вышитому скрипичному ключу на кармане его голубой рубашки и его имени. Вот оно что, значит…
– Ничего подобного, – сказала Аврора, – он думать не будет. Но после того как ты совершенно зазря расхвалил меня, он должен был знать, кто ты. Никакие оладушки не сравнятся со спасением от страха и чистейшей Любовью, превращённой в Музыку, и мы оба это знаем.
– Нет, оладушки всё-таки ничуть не хуже, – улыбнулся Терций, и Аврора пихнула его локтем в бок.
– Скромняга, – сказала она. – Но оладушки и правда ничего, раз уже мне удаётся удерживать ими тебя и обменивать их на чудесную Музыку, – усмехнулась она. – Ну, пока ты не занят освобождением тех, кто нуждается в ней больше.
– А на арфе тоже умеешь? – спросил зачем-то Макс. Его мама просто обожала арфу.
– Конечно, – снисходительно ответил Терций, а Аврора добавила:
– Я же сказала – он умеет на всём, из чего можно извлечь музыку. Хотя и на том, из чего её извлечь нельзя, он тоже сумеет. Такой уж он.
– Здорово, – сказал Макс, решив по возвращении домой упросить маму записать его в музыкальную школу. О том, что домой можно и не вернуться, Макс думать не хотел. Каким бы чудесным ни был этот сказочный мир, всё происходящее казалось Максу больше похожим на сон, чем на место, где можно остаться, бросив маму в их тусклом старом мире. Маму и бабушку.
Подумав о школе, Макс сказал:
– Наверное, у вас и школы такие же необычные
– Школы? – удивилась Аврора.
– Что это? – спросил Терций.
Макс опешил. Они его разыгрывают? Но Аврора с Терцием даже остановились, и теперь с искренним любопытством и непониманием взирали на Макса.
– Ну, школа! Там, где учатся!
Аврора с Терцием переглянулись.
– Наверное, ты имеешь в виду Библиотеку? – неуверенно предположила Аврора.
– Да нет же, какую библиотеку! Школу – может, у вас это как-то по-другому называется?
– Может… А что это, для чего это? Поподробнее? – наморщил лоб Терций.
– Ох… Ну, это место учёбы. Точнее, учебное заведение. Мы там десять лет учимся… Почти каждый день, не считая лета. А потом ещё пять или шесть лет в этом… в университете. В общем, долгая история! Но в школу у нас ходят все. У вас нет? – удивился Макс.
– Нет, – покачала головой Аврора. – Десять лет?! Зачем?
– Ну как зачем… Чтобы всё узнать – об окружающем мире, об истории, вообще обо всём…
– Всё узнать невозможно, – решительно заявил Терций, – так что эта ваша школа, похоже, пустая трата времени. Если вы почти каждый день туда ходите, надеюсь, хотя бы совсем на чуть-чуть…
– Ага, на чуть-чуть! – горестно воскликнул Макс. – Во-первых, приходится рано вставать, никому это не нравится, выспаться можно только в выходные или на каникулах… Во-вторых, чем дольше учишься, тем дольше длятся уроки – говорят, в старших классах сидят чуть ли не до вечера… А потом, дома, – опять делаешь уроки на следующий день!
– Какой ужас! – вздрогнула Аврора. – То есть вас заставляют всё это делать, даже если не хотите?
Макс подумал, кивнул и опустил глаза. Он уже понял, что в этом мире нет никаких школ, и что Аврора и Терций теперь будут думать, какой ужасный его мир и какой несчастный он, Макс, а жалости их он не хотел.
– Да уж… – протянул Терций.
– У нас такого нет. У нас – вот что! – Аврора отбежала на несколько шагов вперёд по дорожке и позвала Макса к себе. – Смотри, видишь, вон там, за теми деревьями, просвечивается большое здание? – спросила она, когда тот подбежал.
Макс всмотрелся и кивнул. Он действительно увидел вдалеке внушительное здание с большими колоннами и треугольной крышей, отсвечивающей на солнце розовым золотом. На верхушке крыши развевался флаг, но Макс стоял слишком далеко, чтобы разглядеть, что на нём изображено.
– Это Библиотека, – сказала Аврора. – Место для учёбы. Каждый приходит в неё, когда захочет, чтобы узнать то, что захочет, научиться тому, что он хочет изучать, узнать больше о себе и об окружающем мире.
– Да, Библиотека открыта всегда, – добавил подошедший Терций. – И никто никого не заставляет ничего учить или делать насильно! Каждый имеет свободный доступ к знаниям, а пользоваться им или нет – решать уже им самим.
– И что, там всему можно научиться из книг?
Макс подумал о школьных учебниках и добавил: