Левантевски, шприц!
Шрифт:
Обстановка в комнате была простой и незатейливой: низкая дощатая койка, грубо сколоченный стол, табурет. На койке сидел самый обыкновенный мужчина. Лиза вдруг осознала, что у нее откуда-то прорезалось чутье, позволяющее более или менее точно определять человек перед ней или нет. Это ее удивило. Как видно, не только она прорастала в этот мир, но и мир прорастал в нее.
– Ну, на что жалуетесь? – Устало выдохнула Лиза.
– Спать не могу. – Выронил тот мрачно и веско. Раздраженная знахарица придушила в себе желание ответить что-нибудь язвительное. Вон Левантевски
– Ладно, – снова вздохнула она и без приглашения села на кое-как сколоченный табурет, единственный в этом простом жилище, – о причинах этого какие-то мысли есть? Или нам провести полную диагностику? Но учтите это долго …
На этом месте слова застряли у нее в горле, потому что пациент повернулся к ним спиной.
– Чепыздрика мне в ухо! – Невольно выговорила она, когда отошла от первого шока.
– Мать моя медицина! – Проникновенно согласился с ней Левантевски. Они переглянулись. Из спины сурово сопящего мужика косо торчал обломок копья. Чуть повыше – из левого плеча – торчало густое оперенье стрелы черно-красного цвета. Тот снова повернулся к ним лицом.
– Вернулся с дежурства. На границе. Вчера. – Так же рубленными фразами пояснил он. – Там была стычка. Наш маг заговорил раны. Но это прошло. Не могу спать.
– Еще бы! – Энергично закивал Левантевски, затем спохватился под укоризненным взглядом Лизы и принялся суматошно раскладывать оба чемоданчика. Та же принялась осторожно изучать раны, развернув больного спиной к узкому оконцу. Покачала головой.
– Левантевски!
– Шприцы закончились! – Бодрой кукушкой вынырнул он из-за чемодана, Лиза с досадою махнула рукой.
– Тут шприцом не отделаешься, нужна полноценная операция. Куда его свезти можно? Где его примут? – Она старалась говорить так, будто все прекрасно знала и лишь слегка нуждалась в коррекции планов. Фельдшер пожал плечами и чем-то забряцал, затем выбрался из-за развернутого до потолка чемодана с полными руками всякого добра.
– Ну, в обитель некромантов ему еще рано, а к травникам уже поздно. – Он с грохотом выгрузил на стол кучу артефактов вперемешку с флакончиками. – Да что тут сложного-то? Вытащим, зарегенерируем, заговорим, будет как новенький!
Лиза поглядела на него с мрачным сомнением.
– Ты уверен?
– Не боись! – Самоуверенно ответил фельдшер, перебирая свое добро. – Впервые что ли? Чего боишься-то?
Он опасливо поглядел на пациента. Тот молча сидел на койке с идеально ровной спиной и даже две палки, торчащие оттуда, нисколько не мешали ему держать осанку.
– Словом, справимся. Руки давай сюда!
Лиза, с замиранием сердца, подставила руки сначала под перчатки, затем под обработку.
– А как … а вдруг …, – она тоже поглядела на воина. Тот вообще ни в чем не сомневался. Сидел, молчал, сосредоточенно лупал очами. – Ла-адно. А инструменты? Чем вырезать-то? Это ж так просто не вынешь!
– Ты, главное, не суетись, – деловито посоветовал фельдшер, для чего-то с силой растопыривая руки в стороны, – и мне не мешай. Зачем резать-то? Раскроем раны – само выпадет! А не
Лиза судорожно вздохнула. Как у них тут все просто! Отчего ж тогда тот маг, что заговорил раны, сам не сделал этого?
– А это потому, что оснащение у них там бедовое совсем, – угадал ее мысли Левантевски, – так, полтора пузырька снадобий и один артефакт на всех. Кому они нужны, эти несчастные вояки? Вечно им забывают медицинское снабжение пополнить. Ладно. Готова?
– Как сказать, – пробормотала Лиза, – лучше скажи что делаешь ты, а что я.
– Я – колдую, ты – вытаскиваешь, обеззараживаешь там все, а я уже регенерирую. – В телеграфном стиле объяснил фельдшер.
Лиза вдруг обнаружила у себя в руках фуфырек с тем самым красным дымом.
– Начинаем?
– Ладно, – кивнула она, – ну, как говорится, с богом!
– С каким именно? – С подозрением спросил Левантевски, моргнул и вдруг непонятно добавил, – хотя чего это я – все ж понятно.
И он принялся творить магию: сначала комната ослепительно вспыхнула, так что стало видно каждую пылинку. Пыль, грязь и обиталища разнообразных членистоногих вспыхнули беззвучными искрами и исчезли. Все вокруг заискрилось первозданной чистотой. Затем рана больного принялась медленно расходиться. Лиза склонилась и чуткими пальцами ощупала ее, стараясь поддеть кусок копья, не травмировав ткани еще больше.
– Есть! – Наконечник глухо брякнул о стол. Левантевски напряженно выпучил глаза и зашептал какой-то другой заговор, Лиза едва успела выпустить в открытую рану облачко красноватого пара. Еще через пару минут на столе оказался кусок стрелы. Две головы, склонившись над идеально гладкой спиной, критически изучали результаты своих трудов.
– Отлично! – Одобрил фельдшер. – А ты молодец. Зря переживала – вон красота какая.
Лиза осторожно погладила грубую кожу кончиками пальцев.
– Ё-мое! Вот бы мне на родину такие средства – да мы б тогда …
Она не стала договаривать. Выпрямилась, резко потерла руки, заставив перчатки истаять в воздухе, затем забеспокоилась:
– Слушай, а чего он лежит и не шевелится? Мы его не убили случаем?
Левантевски осторожно потянул парня за плечо и издал короткий смешок:
– Нет, порядок. Просто мы вылечили его бессонницу.
Словно в подтверждение этих слов, тот свирепо всхрапнул и крепко прижал к себе подушку, будто родную, тщательно охраняемую границу.
Глава 21.
Равномерные шаги глухо пересекали комнату. Раз за разом, снова и снова, Фелиссандр трудолюбиво доходил до стены, разворачивался и шел обратно. Наконец утомившись, он сел на стул у окна, оперся о подоконник и бездумно уставился на хмурое небо. Где же Рифант? Он обещал прийти! Он обещал вытащить меня отсюда! И разве он не в курсе, что меня вот-вот отправят в обитель всех тех фениксов, которые отказываются от своей жизни и присягают Вечному Пламени? Он должен знать, он точно должен знать об этом!