Левша
Шрифт:
— Итак. Ты поступил к нам без имени, — он порылся в бумагах и вытащил папку. — Кличка уже есть?
— Левша.
— Ага, — он подхватил ручку и сделал в деле пометку. — Как тебе у нас?
И что я должен на это отвечать?
— Нормально, — блин. Знать бы, чего ему надо. Постараюсь быть покороче. Просто на всякий случай.
— Нормально. Кормят хорошо? Не обижают?
Я недоверчиво поднял на него глаза. Чего? С каких пор такие любезности?
— Нет, все в порядке.
— Ле… — он снова открыл папку. — Левша. Я не дурак. Догадываюсь кто ты, из какой семьи, и что примерно
Значит, все-таки дело во вчерашнем куше? Я бросил на него быстрый взгляд. Начальник смотрел на меня, положив подбородок на переплетенные пальцы. Я кивнул ему, подтверждая, что слежу за мыслью.
— Если оба этих параметра находятся в заданных рамках, моя работа становится довольно простой. Достаточно наблюдать за событиями, которые выбиваются из привычной рутины. И при необходимости максимально быстро на них реагировать. Прежде, чем они начнут мешать и портить показатели.
— Я не уверен… — начал было я.
Хлоп! Он с силой ударил по столешнице.
— Я не договорил. Недавно в моей колонии начали происходить подобные аномалии. Все началось с того, что поступил заключенный, юноша с характерными травмами и пробелами в биографии. Ничего, такое бывает. И даже чаще, чем можно представить. От таких бывают неприятности, но в основном они решаются между заключенными. Мне редко приходится на них отвлекаться.
Да уж. Сложно поспорить. Примерно так все и было.
— Далее. В первую же вылазку тройка с этим заключенным приносит довольно редкий по нашим меркам улов, — он поднял со столешницы еще один листок и помахал им. — Двое опытных сборщиков хоть и работают давно, но прежде таких успехов не демонстрировали. Вроде бы тоже ничего критичного. Можно только порадоваться за удачливых ребят.
Я все еще не понимал, к чему он ведет.
— На следующее утро главный в тройке — человек, весьма уважаемый среди заключенных, и на хорошем счету у администрации — вдруг срывается и начинает бегать по блоку, договариваясь, чтобы новичка на сегодня определили в медблок и… — он поднял другую бумажку, пробежался взглядом по строкам. — Вот. “Подлатали по высшему разряду”. Пока он с напарником будут заниматься обходом флажков.
Андрей Юрьевич отложил лист в сторону и снял очки, потирая переносицу.
— Возможно, ты не совсем понимаешь, но смею тебя заверить, подобное поведение для людей его уровня не вполне естественно. Ему, конечно, пошли навстречу. Как я уже говорил, его слово здесь ценится. Но вопросы возникли. И у меня в том числе. Ты вроде бы не глупый парень, Левша. Скажи мне, какие выводы я должен сделать на основе этой информации?
Так. Так. Он что, намекает, что я подмял под себя камеру и отправил Багряна бегунком выполнять свои указания? Что за бред? Или что я его подкупил? Ну, а даже если бы и да, то что? Черт! Да откуда мне-то знать, что он там себе надумал?!
Я вытаращился на ожидающего ответа Тимофенко.
А что сказать-то? Пойти в отказ? Ну
Что тогда остается?
Пауза затягивалась. Видимо у меня только один вариант и был. Начать свою игру прямо сейчас. Без подготовки. Рискованно, конечно, но может и сработать.
— Андрей Юрьевич, — начал я неторопливо, стараясь подбирать слова. Он умный мужик, за годы работы навидался всякого. Если начну втирать откровенную дичь, заметит влет. Но если замешать искренность с туманом, может и поверит. — Мне кажется, я догадываюсь, к чему вы клоните.
Как будет правильнее построить диалог?
— Тот юноша, — я облокотился на стол обрубком правой. Ага! Его взгляд рефлекторно метнулся к культе, а на лице мелькнула какая-то эмоция. Но слишком быстро, чтобы разобрать. — Ну, чье досье вы сейчас проглядывали. Он действительно оказался в непростой ситуации. Вас, наверное, не слишком удивит, если он понятия не имеет, в чем, согласно той папке, обвиняется. Но это не столь важно, он это понимает. И вместе с тем недоволен сложившейся ситуацией. Сильно недоволен. Можно даже сказать в бешенстве.
Начальник тюрьмы нахмурился, его взгляд потяжелел.
Так… думай, только быстро. Как поднапустить туману так, чтобы он тебе поверил?
— Увы, поделать с этим он ничего не может. Как вы вероятно знаете, процесс… получения подобных травм не только лишает ммм… определенного статуса, но и самой возможности управлять магией. Навсегда. Совсем, — взгляд напротив становится задумчивым. — Этому юноше было бы не просто сложно стать фигурой достаточного масштаба, чтобы угрожать хоть кому-либо. Невозможно. Особенно за столь короткий срок.
Я покачал головой и продолжил.
— Как бы тот юноша не хотел отомстить или восстановить справедливость, он догадывается, что ничего поделать не сможет. Довольно смышленый молодой человек. И последнее, чего бы ему сейчас хотелось, это вызвать недовольство у людей, от которых теперь зависит его жизнь. Однако, он не готов просто плыть по течению, — я положил на стол левую руку, прикрыл ладонью культю. — Он уверен, что добьется куда большего. И есть те, кто тоже так считает.
Я сделал небольшую паузу, обдумывая следующие слова.
— Я действительно очень плох был этим утром. И старания старшего были скорее благодарностью за вчерашний улов вперемешку с жалостью.
Тишина. Тимофенко со скрещенными на груди руками откинулся на спинку стула. Поверил или не поверил? Устроили его мои слова? Блин, я бы, наверное, на такое не повелся. А он? Что решит?
Я убрал руки со стола. В ожидании, пока он закончит размышлять, осмотрелся по сторонам. Раньше мне тут бывать не доводилось. Уютно. Полки с книгами и документами. Вмонтированный в стену сейф. Непременный портрет императора. Большой напольный глобус. Он-то ему зачем, интересно.