Лейкоцит
Шрифт:
— Ты сам то как? — Резко скривившись не в последнюю очередь от того, что этот хрен сейчас своими воплями сбил меня с мыслей, как бы невзначай поинтересовался я у оного. — Истово веруешь? Али так… По обстоятельствам?
— Истово! — Пуще прежнего заорал мужик. — Истово верую! Истово веруют в отца нашего небесного! Истово!
— И во всех своих грехах ему стало быть уже поди покаяться успел, да? — В моем голосе порезался неприкрытый сарказм.
— Истинно так! Во всех грехах я покаялся пред отцом небесным! Во всех грехах я покаялся, даже в мыслях ничего пред ним не утаив!
— Точно, во
— Да!
— Тогда почему ты все ещё по-прежнему здесь, а не в этих своих вожделенных райских кущах? Стало быть, не во всем ты покаялся, негодник этакий. Не во всем.
— Я… — Открыл было рот мужик, однако сразу же осёкся.
— Правильно! — Тотчас пришёл ему на смену уже другой пленник. То и дело срывающийся на истерический хохот пленник. — Так ему, фанатику сраному! Пусть лучше заткнётся, а то задрал уже с этим своим отцом небесным. Все блажит и блажит, козел. Все блажит, и…
— И ты тоже заткнись! — До совершенства отработанным ещё в начале моей прежней карьеры, не терпящим возражений рыком прервал я его. — Всё заткнитесь! Молчать, холопы! Вы мешает папе думать! Поэтому, если кто-то из вас сейчас откроет свой вонючий рот, я ему лично язык вырву в задницу засуну! Ясно?!
Угроза подействовала, и уже в следующее мгновение в воздухе повисла практически абсолютная (если не считать едва слышного раздающегося откуда-то извне тихого бурления) тишина.
— Холопы, они и есть холопы. — С едкой мысленной усмешкой прокомментировал я данный расклад. — Чуть надавишь и все, и лапки к верху. А ведь нет бы задуматься, чего именно, я сейчас по факту могу им сделать? Чего я, точно также парализованный, и сидящий на некой «стационарной привязке» плод, могу им сделать? Да ни хрена я никому из них сейчас не смогу сделать! Ни хрена! Даже доплюнуть ни в кого и то не смогу, что уж там говорить про вырванные языки…
Я мысленно разочарованно вздохнул, и первым делом вновь активировал интерфейс.
Тот на данный момент выглядел так:
Статус: Плод
Активная стационарная привязка: Инкубатор 17 (Разрыв привязки по инициативе Плода невозможен)
Могущество: 1
Питательная ценность: 5 (активный рост)
Прайд: Недоступно
Тейм: Недоступно
Фиомы: Недоступно
Генмы: Недоступно
Аурис: Недоступно
Чего?! Могущество единица?! Уже единица?
Я в неверии ещё раз пробежал глазами по данным, словно с плетёным из тонких кровеносных сосудов строчкам, и невольно улыбнулся. Вот только, продлилась моя радость совсем недолго, тотчас уступив место очередной здравой мысли, что хрен его знает откуда взявшаяся единица могущества — это конечно хорошо, это просто-таки прекрасно, однако на данный момент толку от неё почти никакого, и по-прежнему надо экстренно думать, как спасать свою жопу. Спасать её конкретно здесь и сейчас. Думать с чего сейчас начать.
Впрочем, ответ был очевиден. Подвижность. В первую очередь, мне срочно нужно было вернуть себе подвижность, а там уже будет проще. Там я уже как-нибудь смогу выбраться из этой слизи, и… Разорвать пуповину. Зубами ее тварь перегрызть, если потребуется.
Да. Решено. Именно так я и поступлю. По крайней мере попробую поступить. Тем более, что возвращать подвижность парализованным конечностям мне, благодаря всё тому же покушению, после которого я полгода провалялся в больнице, тоже не впервой, и данные упражнения ныне засели у меня в башке намертво, потому что такие вещи априори не забываются также, как никогда не забываются первый секс, или первая драка.
Значит, так. Начинать восстановление следует с пальцев рук. Тот врач советовал всегда начинать восстановление подвижности исключительно с пальцев рук. А если ещё точнее, то конкретно с больших пальцев рук.
Ну, же! Ну! Давайте, грёбаные отростки! Давайте, грёбаные пальцы! Давайте! Шевелитесь! Хотя бы чуть-чуть! Вы сможете! Я знаю, что вы сможете! Знаю!
Всё-таки сила воли способна творить чудеса, и если долго мучиться, то что-нибудь получится. По крайней мере, конкретно у меня, и конкретно сейчас, все получилось. Да, через хрен его знает сколько времени, а также ценой воистину титанических усилий, однако получилось, и эти долбанные пальцы, большие пальцы моих рук, изволили-таки зашевелиться. Причем даже более шустро, чем я ожидал.
— Папа может… — Удовлетворенно оскалившись прокомментировал я это дело, тотчас переходя к разработке пальцев уже указательных. — Папа может, всё, что угодно… Только мамой, нахрен мамой, он не может быть…
Указательные пальцы…
Средние…
Безымянные…
Мизинцы…
Меня сложно было назвать особо сентиментальным, однако, когда, спустя еще чёрт его знает сколько времени, я осознал, что, теперь хотя бы могу элементарно сжать руку в кулак, то реально чуть не прослезился. Как же мало оказывается надо человеку для счастья… Но, впрочем, радоваться вновь было ещё слишком рано.
Я, мимоходом покосившись в первую очередь на того… Верующего, буквально гипнотизирующего меня сейчас взглядом верующего, шумно выдохнул, и перешел к разработке запястий.
Вверх — вниз…
Влево — вправо…
Отлично. Теперь давай попробуем немного быстрее.
Вверх — Вниз…
Влево — вправо…
А теперь ещё быстрее…
— Что-то не так? — Тем временем явно собравшись с духом осторожно поинтересовался у меня тот самый холоп, тот самый мужик, а скорее даже парень, которому я невольно приклеил кличку «Монах». — Что-то, не…
— Ну, что вы, сударь. — Переходя к тренировке уже предплечий с откровенным сарказмом прервал его я. — Сами же видите, что всё очень даже «так». Всё более, чем прекрасно, и лучше быть не может.
— Шутите… — Задумчиво прошептал тот. — Это хорошо, что вы шутите. Если вы шутите, значит вы… Не совсем злой. И это… — Он выдержал довольно длительную паузу. — Вы, если что, простите меня за те вопли, ладно? Просто… Просто ваши слова, они заставили меня задуматься, и… Если я, действительно покаявшись во всех грехах, по-прежнему остаюсь здесь, по-прежнему остаюсь в аду, значит, было в моей жизни что-то такое, что я… Не осознаю, как грех, и…